Риск

От моей широкой улыбки лицо чуть не трескается пополам.

– Мечтать не вредно, детка.

Я захлопываю дверцу шкафчика, разворачиваюсь и вздрагиваю, заметив в дверном проеме тренера.

– Детка, а? – насмешливо говорит Педерсен. – И так ты называешь своего отца?

– Простите, что соврал вам.

– Коннелли. – Он хватает меня за плечо, когда я прохожу мимо него. Даже несмотря на мягкую защиту под моим свитером, я все равно ощущаю его стальную хватку. – Эта девушка… серьезно у вас там с ней или нет… ты должен помнить, что она дочь Дженсена. Ты должен рассматривать возможность того, что она просто манипулирует тобой.

Хейзел сказала то же самое. Но мне кажется, они оба просто параноики. Бренна никем не манипулирует.

– Я буду иметь это в виду. – Я выдавливаю из себя улыбку. – Не волнуйтесь, это никак не отразится на моей игре. Мы справимся.

Как только шайба падает на лед, начинается полнейшая жопа. Скорость и агрессия. Две команды, которые соревнуются не в том, чтобы выиграть, а в том, как поубивать друг друга. Все играют очень жестко, и, подозреваю, рефери нарочно пропускают несколько удалений, настолько напряженный идет матч. Такой и должна быть игра в хоккей – лишь одна неудержимая страсть.

Ощутив новый прилив адреналина, я перепрыгиваю через бортик вместе с Бруксом и Коби. Это наше самое мощное звено. На льду Брукс превращается в Невероятного Халка. От его силовых приемов трещат кости. Коби тоже неплох в атаке и лучше чем кто-либо отправляет соперников в борт. Я выигрываю вбрасывание, но вместо того, чтобы передать пас, обыгрываю Фитцджеральда и несусь вперед. Я жду, пока остальные пересекут синюю линию, и только тогда делаю пас Коби, ближе к центру.

Он катается вокруг сетки, останавливается на секунду, а затем вылетает на пятачок. Бросок и! – промах! Дэвенпорту почти удается поймать на свою клюшку отскочившую шайбу, но я толкаю его и перехватываю ее. Делаю бросок по воротам и тоже промахиваюсь. Шайба отскакивает к Бруксу, который бросает и промахивается. По трибунам прокатывается оглушительный рев.

Мать вашу! Три гребаных броска – и все мимо! Когда Корсен стал таким охрененным голкипером? Я рычу от чувства досады, а тренер кричит нам, что пора сменяться, и мы покидаем лед.

Я, тяжело дыша, опускаюсь на скамейку рядом с Бруксом.

– Что, черт подери, происходит?

– Не знаю, – бурчит он. – Обычно Корсен не так быстро реагирует.

– Надо продолжать набрасывать, может, вымотаем его.

Брукс мрачно кивает.

Позади нас появляется тренер и сжимает рукой плечо Уэстона.

– Организуй нам игру в большинстве, – приказывает он.

Я замираю, потому что каждый раз, когда Педерсен подстрекает Брукса заработать удаление, страсти накаляются до предела. Наше звено возвращается на лед, и Брукс тут же выходит на тропу войны.