Люди мы резкие (повести)

– Запросто боком может выйти.

– Вот-вот, и я как раз о том же! И потом – у меня очень скверно на душе, предчувствие какой-то близкой непоправимой беды. Уверена – скоро произойдет нечто ужасное.

– Ладно, милочка, не впадай в мистику. Ты просто много тяжелого съела на ночь, по ходу. Если что-нибудь неприятное и случится, то, ручаюсь, не с тобой. Как любит добавлять один мой молодой коллега – гарантия!

– Он грузчик или писатель? – заметно успокаиваясь, уточнила моя упитанная любовница.

– И то и другое одновременно, – усмехнулся я и весьма тонко, с чисто английским юмором уточнил: – ""Грузить"" он прямо обожает. Да и к ""перу"" его деятельная творческая натура сильно неравнодушна – одно из главных орудий производства как-никак. Писательского.

– Евгений, ты явно пытаешься перескочить на более спокойную тему, чтобы меня отвлечь. Я тебе благодарна за чуткость, конечно, но все же – что означает странное поведение ""крыши""? От денег в наше время, по-моему, добровольно не отказываются.

– Не морочь себе голову этой ерундистикой, крошка. Причин для неявки курьера ""синих"" может оказаться целый вагон и маленькая тележка, как говорится. Гадать в данном случае – дохлый номер. Бесперспективно, короче. Уверен в одном – ""крыша"" никуда не исчезла и вскоре нарисуется. От халявных денег, как ты верно подметила, никакой дурак не откажется. Бандит – тем более!

– Твои бы слова – да богу в уши, – вздохнув, не слишком-то к месту сказала Зинаида, наполняя гранено-хрустальные рюмки темно-янтарной жидкостью из пузатенькой бутылки.

Правильно оценив обстановку, я понял – сейчас все завертится в прежней последовательности по новой: выпивка, а потом сексразвлечения. К сожалению, я давным-давно не пылкий юноша, чтобы трахать, не глядя, все, что шевелится. Одного сеанса с бочкообразным рыхлым телом с Монаха вполне достаточно. К тому же я уже благополучно-легко выяснил все интересующие меня моменты и далее оставаться здесь не имело смысла.

Посему я, подобрав с ковра свои джинсы и рубаху, начал из бесстыдного Адама по-быстрому превращаться в цивилизованного гражданина, культурно скрывающего под плотной материей свои интимные места.

– Разве ты не останешься до утра? – удивилась и опечалилась любвеобильная толстушка. – Городской транспорт уже не ходит, Евгений. Обещаю – тебе со мной будет хорошо.

– Слишком много хорошего – тоже плохо, – отшутился я, поднимаясь с дивана. – Просто у меня железная привычка следовать устоявшимся традициям. А самая старая и уважаемая из них – ночевать дома.

– Но ведь у нас еще почти полная бутылка замечательного марочного коньяка! – как распоследнего алкаша попыталась уговорить меня директриса, будто невзначай распахивая полы своего кроваво-бордового халата. Стопроцентная кретинка, в натуре.