Резидент

В «Отделе I», касающемся общих сведений, в строчке «Год рождения» черта должна отстоять на значительном расстоянии от последней буквы, в то время как у старшего сержанта она буквально подпирала последнее слово. А это уже ошибка… Год выдачи удостоверения значился как август сорок первого, а вот только листы выглядели непотрепанными. Так не бывает, тем более на фронте. За два года такая книжечка будет пропитана потом, перепачкана землей, листы будут заметно помяты, чернила будут расплываться, уголки страниц станут потрепанными. А тут такое впечатление, что он носил красноармейскую книжку не в нагрудном кармане, а хранил где-то в шкафу.

Закрыв служебное удостоверение, Тимофей широко улыбнулся и едва ли не по-дружески произнес:

— Ну что, абверовский сучонок, а теперь будем говорить правду? Или ты дальше препираться будешь?

— Товарищ капитан!..

— Послушай, прихвостень фашистский, в Клину нет улицы имени маршала Ворошилова! Что же твои господа по ту линию фронта так просчитались? Отвечай! — Романцев неожиданно громко лупанул по столу кулаком и рявкнул: — Кто тебя сюда прислал?! С какой целью?!

— Это какая-то ошибка. Не было такого, по ранению я, — залепетал диверсант, отступая к двери."

"— Стоять! — выхватил Тимофей из кобуры «ТТ». — Уговаривать не стану, даю тебе минуту. — Повернувшись к старшине Щербаку, направившему на диверсанта «ППШ», приказал: — Если не скажет, отвести в лес и расстрелять!

— Есть, товарищ капитан! — охотно откликнулся старшина.

— Ну?! — повернулся Тимофей к диверсанту. — Кто тебя сюда прислал?

— Мне сохранят жизнь… если я расскажу?

— Все зависит от того, насколько ты будешь с нами откровенен. Обыщите его! — приказал он двум бойцам, стоявшим в дверях.

— Руки поднял! — подошел к Зеленчуку худенький красноармеец и, когда тот вскинул руки, умело простучал его по карманам, прощупал низ гимнастерки. — Снимай сапоги!

— Без глупостей, — предупредил стоявший за спиной боец-верзила, заметив некоторую неторопливость диверсанта. — Держу на мушке.

— Понял, — невесело отозвался Зеленчук, стягивая сапоги.

— А вот и нож, — поднял худенький боец выпавшую из-за голенища финку. — Ого, именной!

— Дай глянуть, — сказал Тимофей. — Что же вы все немецкие ножи таскаете? Как-то недальновидно, что ли…

— В сапогах же не видно, — высказался худосочный боец.

— Оно так, конечно, — согласился Романцев. — Что-то на ней написано… Ага, «За храбрость и доблесть», — перевел он. — Не каждый такую получит. Где именно ты ее заслужил?

— Эта не моя, — отвернулся диверсант.

— Ладно, об этом потом. А сейчас расскажи, кто тебя сюда направил, капитан Вольф?

— Нет, — уныло произнес диверсант. — Обер-лейтенант Даллингер.

— Из абверкоманды-102?

— Да.