Революция

– Совсем охренели, – буркнул я.

– Коля, народ уже бузить начинает. Коммунисты обещают одно, а на деле – продразвёрстка, с полным выгребанием продовольствия.

– А белые, надо думать, сами нам всё привезут? – усмехнулся я.

– Обещают справедливое распределение продовольствия…

– Я тоже могу наобещать. – Блин, ну куда их всё тянет-то? Сидели бы спокойно, а там видно будет. – Обещать, не значит жениться. Ты знаешь, Пётр Миронович, моё мнение. Я ни за кого воевать не стану, навоевался уже. А уж против своих тем более.

– Ты же сам осуждал красных?! – напрягся староста.

– И осуждаю, – кивнул я, – за грабёж деревни. Ты умный мужик, Пётр Миронович, сам должен понимать, что если придут белые, будет всё точно так же. Жрать им надо? Армию кормить надо? А где взять? Правильно, в деревне. Дальше сам догадаешься?

– Я уже не знаю, что думать, Коля, – потер лоб староста. – Куда ни кинь…

– Везде по лбу получаешь, да? Давай ещё подождем, насильно же не забреют в солдаты, ведь так? У нас все мужики деревенские – калеки. Я хоть и целый, но ты обо мне все знаешь, не вояка я.

– Мне завтра ответ дать надо… Приказали приехать и доложить.

– Им надо, пусть сами и едут, – пожал я плечами, – что сделают, убьют? Тогда вообще никого к себе не сманят. Нет, Пётр Миронович, не пойдём мы в солдаты, точка.

Разошлись. Ванька сразу пристал ко мне с расспросами.

– Ну вот, видишь, теперь и к вам приедут, у нас все так же и было.

– Вань, если надо будет, я сам им войну объявлю. Меня в округе уже знают, я тут все деревни рыбой снабжаю, многим не дал умереть зимой, меня люди слушают. И старостой хотели меня выбрать, да я отказался. Если к нам силой пойдут, я всю округу подниму. Но, думаю, до этого не дойдёт, не совсем же дураки в городе сидят?

Баба Варя встретила моего товарища как родного. А вот Маша сначала напряглась, а потом вдруг стала стесняться. Пришлось наедине объяснить, кто такой Иван, убедить, что он не опасен, да и ранен он пока, лечиться надо, потом помогать нам будет. Вроде успокоилась, но она с тех событий в Петрограде ко всем незнакомцам относится одинаково.

А следующей же ночью со мной что-то приключилось. Я спал на мягкой деревенской кровати, в деревне, а не в окружении бетонных коробок; удивительно хорошо спится. Но сон… В общем, появились мыслеобразы. Я чётко осознавал себя спящим, как наяву, но ничего не мог поделать, даже просто проснуться. Я увидел того, о ком вчера говорила колдунья-травница. Белого Ворона, внимательно наблюдавшего за чем-то с высоты. Удивительное зрелище, я чувствовал себя словно в каком-то коконе и не мог пошевелиться. Какие-то события пролетали перед моими глазами, я лишь наблюдал. Чёрные птицы повсюду, чёрные силуэты, а фон, всё вокруг этих силуэтов – белое. Мельтешение картинок сменилось на застывшее.