Революция

Обезглавить мою армию захотели? Да вот видишь, твои приятели-революционеры просчитались, мы – военные, всегда будем вас бить. Контрразведка узнала о вашем задании ещё до того, как вы из Москвы выехали, Коля. Так что не утруждай себя враньем.

– Вы прекрасно знаете, как я работал, если бы я взялся за, как вы говорите, обезглавливание вашей армии, я не был сейчас здесь.

– А, ты о винтовке? Действительно, это странно, ведь ты же не воюешь лицом к лицу, да?

– Вы сами оценили эффективность такой работы, зачем сейчас эти вопросы?

– Награды твои? Жирно тебя облагодетельствовали, жирно. Полный солдатский бант, это очень жирно.

– А вы разве носили бы чужие награды? А что до того, жирно или нет, не мне решать было. Сочло командование нужным, наградило, вы все знаете лучше меня. Золотой Крест мне покойный император на грудь повесил.

– Ладно, хватит болтовни. Пойдёте служить России?

Чего? Он сдурел, что ли? Хотя… ведь набирают же они солдат из пленных красноармейцев, а тут мы такие красивые, в смысле спецы…

– После того, что со мной сделали ваши солдаты? После того, как у Ваньки убили всю семью? Убили не потому, что он кому-то служил, а просто так. За сорванные боевые ордена? За что воевать?

– Хватит, я сказал. Вопрос задан, решение за тобой.

– Я не стану убивать русских. Точка.

– У нас тут, неподалёку, ещё немцы остались, на Украине. Мы хотим у них её отбить, пока у красных нет для этого сил. Пойдёшь против немца?

Марков посмотрел на меня, и что-то в его взгляде заставило моё сердце трепыхнуться. Да он же играет! Ему мешает всё это его сопровождение, на самом деле, он не хочет того, что приходится делать.

– Против немца, – я закрыл и открыл глаза, – против немца – пойду.

– Сергей Леонидович, может… – один из подручных генерала открыл рот.

– Не может, – отрезал Марков. – Я вам всё уже объяснял, повторять не намерен. Николай, солдаты переборщили с вашим арестом, они будут наказаны.

– Зачем? – покачал я головой. – У них ведь приказ был, так? За что наказывать? А вот если поединок устроите, мы с Иваном против ваших вертухаев во главе со штабс-капитаном, сколько их там было? Пятеро? Нормально.

– Хорошая идея, в твоём духе. Наказать их нужно именно за обращение. У них не было приказа так обращаться с вами, это их инициатива. У нас, в отличие от большевиков, ценят и уважают проявивших себя на поле боя.

– Мы это успели оценить, – грустно вздыхаю я и трогаю тыльной стороной ладони разбитые губы.

– Так что, будете служить России, господин поручик?

– Я уже всё сказал, ваше превосходительство, добавить мне нечего.

– А вы, унтер-офицер Терещенко? – Марков перевел взгляд на Ваньку.

– Я с командиром, – просто бросил Ванька, не собираясь лебезить.

– Договорились.