Революция

Мы молча стояли и ждали обыска, когда один из солдат решительно рванул на моей шинели пуговицы, точнее попытался, я отбросил его руку.

– Руки! Сейчас расстегну и осмотришь!

Мне мгновенно прилетел в лицо удар кулаком.

– Ты чё, падла, ещё ерепенится будешь?

Я спокойно вытер кровь с разбитой губы и расстегнул шинель. Сверкнувшие награды чуть охладили прыть ретивых солдат, но не остановили полностью. Сдав нож, просто швырнув его под ноги штабс-капитану, вытащил «кольт» и произнёс:

– Оружие у офицера не требуют! Вам прекрасно известно это, господин штабс-капитан!

– Мы не при царе, – было мне ответом.

– А что, разве со сменой власти отменили уважение к офицерам? Вы же не красные, которые наплевали на все устои, ведите себя достойно!

– Господин штабс-капитан, разрешите я хлопну это благородие? – вновь подал голос наглый солдат, ударивший меня до этого.

– И как вам служится с такими вояками, господин штабс-капитан? Этак они завтра и вас хлопнут. Это наградное оружие, от его превосходительства генерала Маркова, – с этими словами я вынул из рукояти магазин, дернул затвор, показывая, что ствол чист, и протянул магазин солдату, а пистолет оставил.

– Пистолет-то, может быть, и наградной, да вот чей он, ещё вопрос. Думаешь, нацепил награды и сойдешь за своего?

Так-так, скорее всего, этот штабс-капитан получил своё звание недавно, а по сути, это обычный рядовой, выслужившийся уже после революции, на грабежах и убийствах мирных граждан.

– Вы в своем уме, господин штабс-капитан? Офицер не может надеть чужие награды, это позор!

– Да плевать мне на твои награды, оружие! – солдат вновь протянул ко мне руку, и мне всё же пришлось отдать пистолет.

– Зря вы так, позже пожалеете о вашем решении, – всё так же спокойно продолжал говорить я.

Солдат, выхвативший у меня из рук ствол, тут же зарядил мне в ухо. Было больно. Но не успел сообразить, думал, что это так, для устрашения, когда ещё один удар, в живот, причём прикладом винтовки, выбил из меня дух.

– Да что же вы делаете, ироды! Мы же свои! – закричал Ванька.

А меня уже пинали, как и спустя мгновение самого Малого.

Очнулся я в каком-то сарае, шинели не было, а по ночам даже тут, на юге, довольно прохладно. Китель разодран, срывали награды и что-то искали, потому как изодрано все в клочья. На губах запеклась кровь, один глаз почти не открывался, заплыл, болело ухо, голова вообще, да и всё тело. Хорошо отмудохали, качественно.

– Командир, ты как? – услышал я стон справа от себя.

– Как дурак, Вань, – процедил я, кажется, ещё и зуба одного не хватает.

– Думал, тебя совсем запинают, суки!

– Ты сам-то живой там? Чего-то у меня голова не поворачивается, – я и правда не мог пошевелиться.

– Так связали же, вот и лежим тут. Я нормально, меня почти не били, так, для общего дела.