Революция

 – Да, ми с вами ещё поговорим об этом. В другой раз. По-вашему же вопросу об устранении бандитов… – Да, я думал, он научился так держать паузы с годами, с опытом, но, видимо, у него это в крови. Наверное, он таким образом подбирает лучшие определения, чтобы высказать их максимально емко. – Есть мнение, – ха, услышал наконец-то что-то знакомое, – что ваше предложение нельзя принять. Все эти атаманы делают одно важное именно для нас дело, они разжигают в людях злость к своему режиму, а все это на руку именно нам. Да, есть огромные жертвы со стороны самых разных людей и народов, но… Думаю, ви меня поняли, товарищ Воронцов?

– Я всё понял, товарищ Сталин. Исходя из интересов страны, это совершенно правильно, просто мне, как представителю этого самого обычного народа, не по себе, когда я вижу или узнаю о гибели людей. Прошу принять мои извинения за необдуманные предложения.

– Нет-нет, ваши предложения очень даже взвешенные и правильные. Просто ситуация требует именно такого подхода, к сожалению, вынужден это признать. Ви умный человек, товарищ Воронцов, и очень непростой человек. Вот, товарищ Деникин просил меня о том, чтобы я вас принял, но я сделал ошибку, не уделив вам времени, признаю. Надеюсь, обязательно с вами встретиться, и тогда мы сможем многое обсудить, в более подходящее время.

– В любое время, товарищ Сталин. Разрешите идти?

– Да, конечно, идите, товарищ Воронцов, – кивнул Коба. – Товарищ Деникин, доведите до Николая Васильевича суть дела и проработайте план действий. Надеюсь на успешное его выполнение, так как от этого зависит очень многое.

– Так точно, товарищ Сталин!

Блин, только ради этого стоило побывать в прошлом, чтобы увидеть и услышать, как его превосходительство генерал Деникин отдает честь семинаристу-недоучке Джугашвили… История супер. Но передо мной стоит не какой-то там недоучка, а будущий вождь и учитель, поэтому всё укладывается в струю. И да, Сталин реально умен, уже сейчас, без всего того, чему он ещё научится за свою жизнь.

– Вам надлежит отбыть в Ростов, – через полчаса в кабинете военрука Деникина разговор продолжился.

– Марковцы. Корнилов под Екатеринодаром, всё никак не уймется. Николай, это очень опасно… То, что ты согласился, хорошо, но, возможно, это путь в один конец. Ты понимаешь это?

– Конечно, я каждый раз к немцам ходил как в последний, это и помогало.

– Сейчас идёшь не к ним…

– Так это и хорошо, не надо переходить на вражеский язык и рисковать провалиться на нем. Антон Иванович, что бы ни случилось, главное не оставьте наших женщин…

– О чем ты? Разве надо об этом говорить? – возмутился усталый бывший генерал.

– Так, на всякий случай.