Революция

В общем, придётся мне всё же выполнить это грязное дело, память о хорошем расположении ко мне Сергея Леонидовича ещё жива во мне, поэтому задача не будет легкой.

– Если вам передавали моё предложение, – я, полуобернувшись, посмотрел на Антона Ивановича, словно извиняясь, если случайно подставлю сейчас его, – то я ведь предлагал вообще заняться этим всерьёз и устранить всех командиров самых больших частей Белой армии. Корнилов, Юденич, Краснов, Шкуро, Дроздовский, Врангель, Колчак, – я взял короткую паузу, Сталин в это время внимательно меня рассматривал. – Кто там ещё из самых отмороженных командиров? Атаманы Семёнов, Анненков, Калмыков, это только самые-самые. Я предлагал рассмотреть возможность их нейтрализации.

– Ви, товарищ Воронцов, очень кровожадны, – начал Сталин, перед этим выдержав двухминутную паузу. Взгляд изменился, и вот теперь он был больше похож на того, киношного Сталина. Хитринка исчезла, появилась твердость, если не жестокость, решительность и ум. – Ви называете этих людей бандитами и отморозками, если я правильно услышал? – Я кивнул. – А вам не кажется, что ви такой же?

Фигасе, ну и чего теперь?

– Да, – ответил я, рубить так рубить, – только не кажется, я и есть такой. Но есть одно небольшое различие между нами.

– Да, конечно, ви считаете, что находитесь на правильной стороне, и потому решили, что ви другой и вам можно быть таким!

Блин-блинский, он меня что, упрекать тут будет? Но как же точно он подмечает все узкие моменты…

– Да, я считаю, что наше дело правое, и, самое главное, товарищ Сталин, я не воюю с мирными гражданами, не убиваю женщин, стариков и детей. Я убиваю тех, кто истребляет русский народ.

Ах ты чёрт усатый, конечно, ты же нарком по делам национальностей, ну, держи тогда.

– Я сказал – русских, так как основные действия ведутся именно на русской земле. Если вы решили, что я как-то принизил другие национальности, вы ошиблись. Я считаю, что все народности, живущие рядом с нами веками, – русские. Русский, это не какая-то отдельная раса или особенность человека, русский это состояние души. Вы можете сказать, что, например, грузины, это не русские, отвечу просто, да, они грузины, но это русские грузины. Вот и всё.

– Интересно у вас выходит… Значит, по-вашему, народы не имеют права на самоопределение?

Затаскиваешь меня на скользкую дорожку? Ну, тогда слушай.

– Я считаю, что любое самоопределение рано или поздно может привести народ к национализму, а это враг номер один. Если какой-то народ считает себя избранным, особенным, это нацизм, и его нужно выжигать каленым железом.

– Я бы поспорил с вами на этот счет, но в другой раз. Вижу, что ви, хоть и являетесь военным, уделяли внимание этому вопросу, возможно, даже изучали его. – Ага, по твоим же книгам и изучал.