Ревность волхвов

Настя, что ты молчишь?! Она же нас тут просто оскорбляет! За наши же деньги!

Но тут поднялся и комиссар Кууттанен. Коротко, внушительно, но вежливо проговорил он что-то по-фински. Однако Боков перевел его слова с родной, российской угрожающей интонацией:

Его неожиданно прозвучавшему рыку женщины подчинились.

Снова прозвучала короткая реплика комиссара, а следом — боковский перевод. В этот раз, как мне показалось, толкование прозвучало более адекватно: «Олеся, пожалуйста, продолжайте!»

— Итак, вернемся к событиям, происшедшим второго января. Как вы помните, в тот день чета Сыромятских на весь день собиралась ехать в Рованиеми. Свои ски-пассы они любезно передали нам с Иваном… Скажи, Стелла, — вдруг обратилась она к девушке, — а чья была идея: дать попользоваться вашими пропусками на подъемник мне и Ване Алябьеву?

— Я точно помню, — тряхнула волосами Стелла, — это предложила Настя. Я еще тогда подумала, что она очень заботлива.

— Спасибо, Стелла… А ведь мы с Иваном на горе нужны были Анастасии Сухаровой исключительно для того, чтобы подтвердить ее алиби. Возможно, уже тогда у Сухаровой возникла идея: поручить расследование убийства мне. Я понимаю ход ее мысли: дескать, молодая девчонка, что она сможет нарыть, попадет пальцем в небо! А еще лучше: обвинит того, кого нужно, а именно — Петра Горелова… И то, что весь день убийства Анастасия провела рядом со мной, — дополнительная гарантия того, что уж кого-кого, а ее я подозревать не стану…

Кууттанен быстро проговорил несколько слов, а Боков бесстрастно перевел:

— Настя, пожалуйста, помолчите. Олеся, продолжайте.

Молодая сыщица улыбкой поблагодарила полицейского комиссара за поддержку и проговорила:

— Да, на весь день второго января Анастасия Сухарова обеспечила себе идеальное алиби. Мы с Иваном, оба, просто не можем его не подтвердить… Но что делала вторая соучастница? Что происходило в том коттедже, где мы с вами сейчас находимся?.. С утра все отправились на гору, а Евгения Горелова, как и первого января, осталась в домике одна. Вполне естественно, ведь все знали: у нее серьезно повреждена нога. Ходить она не может… Около часа дня она из дому звонит по мобильнику своему мужу Петру. Женя с ним ласкова. Она зовет его, намекая на сладкие утехи… Замечу в скобках, что ее зов имел тем больший успех, потому что прошедшей ночью Евгения отказала своему супругу в близости…

Петя на этом месте усмехнулся и грустно кивнул. А Женя с нескрываемым презрением фыркнула, глядя на Лесю:

— А ты ночью нас под дверью подслушивала! Ищейка!

Сыщица прекрасно расслышала злую реплику, но никак не отреагировала, только губы ее сжались в еще более жесткую складку.

— Петя поспешил в дом, — молвила Леся, стараясь не глядеть в сторону Жени.