Ревность волхвов

Он действительно казался психом.

— А если никто не отвернет?

— Тогда сойдемся лоб в лоб. Там уж поглядим, у кого ремни с подушками лучше.

— Замечательно! Оба останемся на всю жизнь калеками…

Он пожал плечами и с вызовом произнес:

Бред какой-то! Взрослый вроде бы человек…

— А я — нет, — твердо сказал я. — Хотя бы потому, что мне моей машины жалко.

— Пытаешься увильнуть?

— Если ты так хочешь дуэли — давай придумаем что-нибудь другое, — спокойно промолвил я.

В этот момент я вдруг почувствовал к нему расположение. И жалость. Вон, мешки под глазами какие — на пол-лица. Эх, наверное, я и вправду мерзавец!.. Зачем я его-то оскорбил, переспав с Женькой!.. Но она-то какова!.. Все выложила мужу!..

— Или, — с наружным спокойствием произнес он, — сыграем в «русскую рулетку».

Я подумал, что он, вероятно долго просчитывал, возможно, бессонной ночью, разные варианты.

— Поднимаемся туда же, на гору…

Далась ему эта гора. Или он хочет избыть свою психологическую травму на том же самом месте, где она ему была нанесена?

— …И бросаем жребий, — продолжал Петя. — Красное или черное, чет-нечет, орел или решка… Кто проиграл — сам садится в свою машину и добровольно летит с обрыва… Никакой полиции, все шито-крыто… Несчастный случай…

— Это мне нравится чуть больше, — молвил я. Хотя ни фига, конечно, не прельщала меня перспектива с пятидесятипроцентной вероятностью бросаться в многометровый обрыв.

— Но нужны секунданты, — добавил он. — Чтобы никто в последний момент не струсил.

— Секунданты? Не слишком ли пафосно?

— А ты привык шуршать втихаря? — зло бросил мой противник.

— О’кей, — я пожал плечами. — Кого возьмешь в секунданты ты?

Он, кажется, не ожидал, что я так быстро соглашусь. У меня затеплилась надежда: может, еще обойдется? Может, нам удастся договориться по-хорошему? Вряд ли ему тоже хочется помирать, в его-то тридцать восемь лет.

— Я возьму Иннокентия, — молвил он. — А ты?

Я задумался. Саня, после всего, что произошло здесь, — точно нет. А больше у меня и выбора не имелось. Не посольскому же мальчику Бокову предлагать стать свидетелем дуэли.

— Итак? — нахмурился Петя.

— Родион, — бросил я.

Горелов удивился (видимо, тому, что я выбрал не Саню) и молвил:

— Знаешь, — сказал я, стараясь держать тон дружелюбным настолько, насколько позволяла ситуация, — давай-ка мы еще раз проговорим условия. Может, придумаем что-нибудь другое.

— А в чем дело? — спросил он заносчиво и высокомерно.

— Мне машину жалко. Особенно свою. Она-то в чем провинилась?

— Она тебе больше не понадобится. Впрочем, можно иначе, — сказал мой соперник после паузы, — тот, кому не повезет, просто разбегается и прыгает вниз с обрыва.