Ревность волхвов

В окно я видел, как Родион отпустил свои железные объятия. Саня оттолкнул его и, не одевшись, в одном свитере, порысил в сторону нашего домика.

Валентина бросилась причитать над упавшим Иннокентием. Тот сидел на полу и морщился, держась за руку.

Стелла кинулась собирать с пола разбитые тарелки и бокалы.

Родион вернулся в столовую и застыл у двери в позе Чайльд Гарольда.

И тут я — впервые за весь день — поймал взгляд своей случайной возлюбленной Жени. На ее лице были написаны удивление и растерянность. А Петя, кажется, торжествовал.

…Больше сегодня ничего особо интересного не случилось.

За исключением того, что поздним вечером, когда я, накатавшись на борде, возвращался с горы домой, меня по дороге перехватила Леся. Глядя в сторону и покусывая от смущения губу, она попросила:

— Ты не мог бы дать мне свой ноутбук?

— Прокат ноутбука стоит семь евро восемьдесят центов.

Девушка не поняла шутки и, кажется, собралась полезть в кошелек за деньгами. Я рассмеялся:

— Да бери, бери! Какие деньги, ты с ума сошла? Только я дам тебе лэп-топ завтра с утра. Сегодня у меня есть на него виды.

Разумеется: я ведь должен был написать отчет о событиях дня.

— Хорошо, — кротко молвила она. — Спасибо тебе, Ваня.

Я не спросил ее, зачем ей ноутбук, а она не сказала.

Интересно, компьютер ей действительно понадобился? Или это шаг навстречу? Повод, чтобы возобновить дружбу?

Скорее всего, и то, и другое.

Когда я вернулся в свою комнату, Саня уже спал, отвернувшись лицом к стене. Мы с ним так и не поговорили.

День начался монотонно, а закончился ужасно.

Итак, сегодня нами вплотную занялась полиция. Начались допросы. Финские правоохранительные органы наконец-то добыли себе помощника — переводчика. Нашего соотечественника.

Двое официальных лиц явились к нам в домик, едва начало светать, то есть в начале одиннадцатого утра. Давешний финский полицейский комиссар (оказалось, что его звали — он дал мне, как и всем, свою визитную карточку — Мауно Кууттанен) — и молодой парень, примерно мой ровесник. От того за версту разило родимой отчизной. Причем он не был похож на отдыхающего. Открытое, простоватое славянское лицо. Неуловимый взгляд с хитрецой. Тонкие строгие губы. Совершенно неприметный вид. Час проглядишь на него в упор — а потом через пять минут не сможешь описать.

Он скинул пуховик — под ним скрывался тщательно отутюженный костюмчик, под ним — серая водолазка. На ногах — зеркально начищенные модельные ботинки.

— Меня зовут Кирилл Боков, — представился он, — я атташе российского посольства в Хельсинки, командирован сюда, чтобы оказать правовую и иную помощь финской полиции, ведущей расследование убийства российского гражданина Вадима Сухарова.

Довольно быстро мы, все одиннадцать, снова собрались во втором коттедже.