Мой ревнивый муж

А потом в барабанные перепонки врезался хищный рык брата:

– Думаешь, я был такой мелкий и ничего не помню? Мне было семь! Я помню все…

«Что все?» – хотел закричать Максим.

Тут же отскочил от окна и бросился во двор.

Глава 36. Что случилось с его мамой

Максим буквально вылетел из дома, перепрыгнул через ступеньки, приземлился на дорожке.

В два шага добрался до отца с братом.

Те резко развернулись в его сторону.

– Это правда? – взревел Максим.

Отец уставился на него в недоумении.

– Что правда? – спросил с прищуром.

– Ты бил мать? – Максим смерил его убийственным взглядом.

– Кого ты слушаешь? – тут же возмутился отец, замахал рукой в сторону Виталика. – Он мелкий был, ты мелкий был, что вы можете помнить…

– Ты ее лупил ремнем, – процедил Виталик, буравя отца таким ненавидящим взглядом, что даже Максима пробрало.

– Отец? – он посмотрел на старшего Реброва вопросительно.

– Ничего такого не было! – покачал он головой.

Оглядел сыновей и прогудел:

– Я не собираюсь выслушивать нелепые обвинения!

С этими словами он развернулся и зашагал на улицу.

Братья шумно задышали, проводили его взглядами, не сговариваясь, пошли запирать калитку.

Вернулись в дом.

Так же молча направились на кухню.

Максим чувствовал, что Виталика до сих пор потряхивало после встречи с отцом. Впрочем, как и его самого.

Они уселись за стол, уставились друг на друга."

"Вопрос вылетел из Максима сам собой:

– Ты вправду помнишь, как он ее бил?

Виталик кивнул, будто нехотя.

Было видно, что ему эта тема против шерсти, но он не стал таиться, заговорил хрипло:

– Мама укладывала нас спать, а он ждал в дверях… Она пела колыбельную, ее голос дрожал. Я сейчас взрослым мозгом понимаю, она знала, что ее ждало, боялась наверное. Но даже в семь лет я догадывался, что с ней что-то не в порядке, спрашивал, почему ее трясло, а она улыбалась, успокаивала. Я делал вид, что засыпал, ты вырубался еще раньше, мелкий же был совсем. А потом я слышал мамины крики… Это длилось не одну ночь, а случалось периодически, понимаешь?

Максим весь закаменел, плотно сцепил зубы, всмотрелся в грустное лицо брата.

Виталик тем временем продолжал:

– Я поначалу думал, они просто ругались. Они тогда часто ругались, помнишь, нет?

Максим покачал головой.

Ничего из этого он не помнил, вообще о детстве сохранил очень мало воспоминаний.

– В общем, один раз я пошел в их спальню ночью и все увидел, – сказал Виталик, поморщившись. – Отец держал ее за вывернутые руки и лупил по ногам ремнем. Я тогда в таком шоке был, побежал к ним, повис на его руке… Толку-то, он и меня тем же ремнем отходил, а мама выла, пыталась защитить. До сих пор иногда в памяти всплывают ее крики.