Реверанс со скальпелем в руке (СИ)

- И вы можете сказать, в чем есть заблуждение Парацельса? – чуть склонился он ко мне.

- Он стал первым, кто использовал для лечения золото, сурьму и ртуть. Я мало о нем знаю… русская медицина зиждется на восточных основах… - повторила я опять, - что касается хирургии и методик. А их снадобья – результат векового отбора гениальных народных целителей… из Сибири.

- И в чем они не согласны с Парацельсом?

- Сурьма и ртуть – смертельный яд даже в малых дозах, а золото просто не лечит. Мышьяк тоже яд, но допустимо... зависит от дозировки. Здесь им, кажется, лечат сифилис… как с этим обстоит дело в войсках? – замерла я, ожидая ответа.

То, что мы до сих пор говорили вот так – стоя, было поганым знаком. Мне так казалось. Существуют элементарные условности этикета… их машинально придерживался даже люто ненавидящий меня дю Белли. То-есть - есть этикет. И есть… пускай и слегка помятая, но все-таки дама в шляпе с пером, а мы так и продолжали стоять возле стола, на проходе. Я оглянулась вокруг, намекая на приличия.

Доктор неопределенно хмыкнул и пристально, будто раздумывая, уставился на мою руку. И неожиданно склонился, притянув её и на миг прижавшись к моим пальцам сухими губами. Знатным дамам так и целуют, но не называя их перед этим бабами. Так что дело не в этикете, похоже все-таки плевать ему на него. Дело в другом – я таки сумела с ходу заинтересовать его или даже удивить.

А дальше будет трудно… дрогнули мои губы в ответной улыбке. Я помнила имена и связанную с ними информацию… но только то, что когда-то показалось интересным, запало в память еще с лекций по истории медицины. Мало помнила… а что-то смыслила только в хирургии, да и то – современной.

- Обращайтесь просто - Мари, - благодарно кивнула я.

Присели мы на длинную деревянную лавку. Он задумчиво рассматривал меня, а я – помещение. Утоптанный земляной пол, большое пространство, два длинных стола рядом. В углу сундук с ровной крышкой, на нем пара футляров. Ширма в виде занавеси, из-за нее выглядывает край грубо сколоченной из досок кровати. И еще одной.

- Лазарет… а когда настанут холода? – не понимала я.

- С приходом осенних дождей полк вернется на зимние квартиры.

- А-а-а… действительно, - тупила я, - ну…

«Мы что ж – на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры чужие изорвать мундиры о русские штыки…?» - четко проявилось в голове лермонтовской вязью. И будто родная теплая рука подхватила, поддерживая и давая уверенность.

- Гаррель говорил – вы хотели, чтобы я экзаменовал вас? В чем?

- Хирургия, - все-таки дрогнул мой голос, а он это заметил.

- Есть еще что-то важное? Вы хотите спросить?

- Просить… Я хотела бы поработать у вас хотя бы месяц… без платы! Только за еду и кров, – поспешила я заверить его, - пусть это будет мой испытательный срок.