Реванш (СИ)

Мать долго причитала по этому поводу, расспрашивала о дальнейшем лечении, а мне было на него плевать. Зачем мне быть нормальной женщиной, способной к зачатию, если я мертва?

Так мы и жили. Все утихло, встало на свои места. Мать у меня швея, работала на фабрике и брала заказы на дом. Поначалу я ей помогала, а через год уже брала всю надомную работу на себя. Клиентов у меня было много. Пару раз я даже шила свадебные платья. Те наряды, которые продавали, стоили очень дорого, и я просто по картинке в журнале шила такие е платья из дешевой ткани. Полностью отдавалась работе, если останавливалась и брала выходной, то ко мне вновь возвращались мои демоны, погружая меня в ад. Я жила ради матери. Но в один день ее не стало.

У нее часто повышалось давление, и учащалось сердцебиение. Она ходила по врачам, проходила обследования, но ничего у нее не нашли. Выписали успокоительные и таблетки от давления, запретив волнoваться. в одно прекрасное утро она проснулась, пошла ставить чайник и рухнула в кухне. Скорая ехала очень долго, а мать умерла у меня на руках. Все, ради чего я жила, умерло в этот день вместе с моей мамочкой. И, наверное, в этом виновата именно я – плохо изображала, что у меня все хорошо. Надо былo жить по–настоящему, а не играть спектакль. После похорон я решила приехать сюда и начать ответную игру. Матч реванш. Уничтожить вас за мою поломанную судьбу

и за смерть моей мамочки. Она была ни в чем не виновата. Она хотела дать мне хорошее образование и достойную жизнь. А я… и вы… Вы…

Лера не плачет, но ее голос срывается, кажется, что она задыхается. Ее начинает трясти настолько сильно, что она не может держать себя в руках, бледнеет и глубоко дышит, хватая ртом воздух. Соскакиваю с места, подлетаю к ней, вырываю у нее из рук чашку с чаем, которую она стискивает.

– Тебе плoхо? - бл*дь, идиотский вопрос, о меня накрывает паникой.

– Моя сумка… там таблетки и капли, – просит она,и я мчусь в гостиную, матерясь на ходу, потому что никак не могу найти чертову сумку."

"Помню, что с ней уже такое было после ужина, когда я впервые ее поцеловал,и вроде бы все обошлось, но меня почему-то самого начинает трясти так же, как и мою сломанную куколку. Никогда так ни за кого не переживал и не паниковал, а сейчас внутри все выворачивает. После ее рассказа во мне, конечно, не проснулась совесть, и я не стал чувствовать себя виноватым и причастным к ее сломаннoй жизни. Захаров и Адашев тoгда бы по любому заткнули всем рты. Не по–хорошему, так по–плохому. Они, конечно, мрази, но я не хочу, чтобы она и дальше мстила. Хочу для нее новой,иной жизни. Чтобы просто ила и радовалась хорошему кофе и прекрасной погоде за окном.