Реванш

Раньше я хорошо пела… Обычно Захаров и Адашев не посещали такие мероприятия, а в этот раз пришли. После выступления они прилюдно вручили мне огромный букет цветов, и Захаров пригласил меня в клуб,и не просто пригласил, а разыграл целый спектакль с длинной речью и даже в шутку хотел встать на колени. Они думали, что я не смогу отказать, когда на меня смотрят много людей. Но за нами наблюдал парень, с которым у меня только начинались отношения,и я, конечно, отказала. Не просто отказала, а отшвырнула цветы и четко сказала, что такие люди, как они, мне не интересны,и чтобы больше не смели за мной бегать. Это была моя ошибка. Фатальная…

Лера нервно усмехается, а потом замолкает, отпивая немного чаю.

– …Не нужно было отказывать им так грубо и категорично, но на меня смотрел парень, и мне глупо хотелось ему показать, что я равнодушна к этим ублюдкам. Захаров тогда все перевел в шутку, и они утащили в клуб моих однокурсниц. Я тогда выдохнула и наивно полагала, что oни больше не будут меня донимать излишним вниманием. Но через несколько дней в выходной, когда я возвращалась домой с работы, эти мрази, затащили меня в машину и вывезли за город в дом Захарова.

Я сопротивлялась, кричала, угрожала, пытаясь бежать, но их это только забавляло и еще больше заводило. Они смеялись мне в лицо и толкали друг к другу, как собачонку. Когда поняла, что мои угрозы и сопротивление бесполезны, я просто просила их, молила. И вот под мои мольбы и плачь они разорвали на мне одежду. Захаров был первый, Адашев держал меня, пока он вдалбливался в меня,

причиняя адскую боль…. Потом они поменялись, а когда у меня закончились силы, и я не могла больше сопротивляться, они делали это вдвоем. Я кричала от боли, надрывая горло, пока не поняла,

что им это нравилось. Не знаю, сколько времени они буквально разрывали меня, казалось, что все длилось вечность. Это потом я поняла, что они были под наркотой и совершенно не уставали."

"Когда все закончилось, я выдохнула, казалось, что теперь они оставят меня в покое и отпустят домой. Но нет, они заперли меня в маленькой спальне на втором этаже с решетками на окнах, швырнув мне на кровать бутылку водки, называя ее обезболивающим. И я глотала ее, давилась и ненавидела свое тело. Мне было больно и противно, между ног не просто болело – там все горело, словно в меня влили раскаленное железо,тело ломило и трясло, словно в лихорадке. В какой-то момент алкоголь взял свое, и я вырубилась прямо на полу маленькой темной комнаты.

На следующий день все продолжилось. Они называли это наказанием и уроком за дерзость, за то, что посмела отказать и прилюдно унизить. Мне заливали в рот какую-то мутную жидкость, после которой тело становилось ватным и заторможенным, но очень чувствительным, словно каждый нерв оголен.