Рецепт красивой смерти

Он был уверен, что Дорожкин подошел к той черте, когда излить душу, открыть страшную тайну гораздо важнее, чем сохранить свободу или уважение окружающих. А Дорожкин продолжал свою речь. Он будто забыл о существовании полковников и говорил теперь не для них, а точно в пустоту:

– До сих пор все думаю, чего ради к начальнику отдела ходил, просил дело у нас оставить. Ведь знал, что добром это не кончится, и все же настоял. Племяша мне нисколько жалко не было. Он осознанно выбрал такой путь. Не в дурную компанию попал, не по глупой случайности. Я таких насмотрелся, понимал, что к чему. И ведь не ошибся, тот случай его ничему не научил. Так и пошел по кривой дорожке, вот почему я отказал, страшно было, а все равно не уступил. Правда, сомневался потом долго, все тот разговор в голове прокручивал. Я ведь не Бог, мог и ошибиться, и тогда, считай, своими руками племяша на скользкий путь толкнул. Не хотел в дерьмо с головой нырять, знал: раз слабину дашь, так всю жизнь на них работать и будешь. Может, и надо было согласиться, парни бы живы остались.

Дорожкин начал повторяться, будто заговаривался, и Гуров решил, что пора вмешаться. Из путаной речи он понял одно: кто-то вышел на Дорожкина с предложением уничтожить улики, одним махом избавить от срока и племянника, и того, за кого ходатайствовал визитер.

– И вы ему отказали. Отказались уничтожать улики, верно? – осторожно спросил Лев.

– Отказал, а как иначе? – в полубессознательном состоянии подтвердил Дорожкин. – Не мог я этого сделать. Может, за шкуру свою трясся, а может, слишком правильным был тогда. А поплатились за мою правильность другие.

Крячко терпением Гурова не обладал, ему давно наскучил этот туманный разговор, и он решил ускорить процесс.

– Кто именно к вам приходил с предложением уничтожить улики? Имя его вы знаете? Пора рассказать все, Дорожкин, больше молчать нельзя.

Голос Крячко ворвался в уши Дорожкина, разогнав туман. Взгляд его стал осмысленным, а выражение лица каким-то обреченным. Память отпустила, вернув из трагического прошлого в незавидное настоящее.

– Что? Ах, это вы, – рассеянно проговорил он. – Я, кажется, снова потерялся. Со мной такое случается. Напомните, о чем мы с вами говорили? Нет, погодите, сам вспомню. Вы показывали мне фото человека, которого во взрыве подозреваете. И я его не узнал. Что тут поделать? Не видел я вашего подозреваемого.

– Сейчас речь не о нем, – сердито произнес Крячко. – Вы тут кое-что поинтереснее рассказывали, и в свете ваших откровений у нас возникли новые вопросы. Кто тот человек, который предложил вам уничтожить улики?

– Улики? Человек? Помилуйте, я такого не говорил, – быстро проговорил Дорожкин. – Никакого человека не было, вы неверно истолковали мои слова.