Ренегат

В кабинет вошла Вероника с подносом, неловко бочком обогнула Стаса, поставила на стол тарелки с чашками и, заливаясь румянцем, удалилась.

– Значит, все в одиночку провернул? Молодец. А главный-то сам, Бульдозерист, не пострадал ненароком?

Стас взял с тарелки румяную ватрушку и отпил из чашки горячего травяного чая:

– Мм. Очень вкусно. Спасибо большое. Бульдозериста я в штабе встретил, когда шел за пулеметом. Точнее, не встретил, а слышал только, как он с охраной в бункер спускался. Судя по твердости шага, комендант был вполне здоров.

– Вот ведь скользкая… – Фома с досады поджал нижнюю губу и замахнулся, намереваясь от души врезать кулаком по столу, но взял себя в руки и ограничился выразительным жестом, к которому обычно добавляют «Эээх!». – Прискорбно, прискорбно.

– Да не расстраивайся, – попытался утешить настоятеля охотник, разделавшись со своей порцией. – Центровые миндальничать не станут. Им только покажи подранка, а дальше дело техники.

– Может, и так, может, и так, – погладил Фома бороду. – Ну а сейчас куда путь держите? – переключился он с тяжелых раздумий на дела насущные."

"– За реку, – ответил Коллекционер. – Бульдозерист – дядька мстительный и пока еще живой. А ну как след возьмет. Лучше уж мы на тот берег, да и разбежимся.

– Понятно, понятно… – покивал настоятель. – К нам-то долго добирались?

– Вчера затемно еще вышли.

– Пешком, стало быть?

– Лошадьми не богаты, – засмеялся охотник.

– Не по старой ветке шагали?

– Зачем нам крюк такой закладывать? Мы напрямки.

– Жаль, – Фома вздохнул и замолчал, возя по столу блюдце.

– А в чем дело-то?

– Да, понимаешь, чудные вещи творятся. Доложили мне вчера о стрельбе на той дороге. Пороховщики с вояками какими-то сшиблись. Крепко сшиблись. Три машины в хлам: две детские, одна вояк. Восемь покойников. Причем так выходит, что броневик у вояк – отличный, кстати, броневик – из игры первым вышел. Ракету словил прямо в дверь кабины. Гильз кругом навалено до хера, но почти все детские, за их тарантасами шлейфом тянутся. А возле броневика чуть – семерки, мосинские и, что интересно, четыре крупняка чистеньких, блестящих. Одиночными стреляли, три, от силы четыре человека. И перестреляли пятерых Пороховщиков, которые были на ходу и с пулеметами. А один тарантас ихний так и вовсе разметало, будто с миномета фугасом. Трупы облегчили чуток. При троих дитятях, что человеческий облик сохранили, личного оружия не обнаружилось. Из броневика тоже выгребли все. Оставили пару сюрпризов. А самое главное – сняли то ли «Корд», то ли «Утес» с тарантаса детского вместе с коробом патронным и уперли в неизвестном направлении, пешком, когда на сорок километров вокруг ни души.