Реквием в Брансвик-гарденс

 – Подчас мне кажется – особенно в такие отличные солнечные дни, – что моя профессия недостойна мужчины. Однако случаются такие моменты, когда я предпочитаю свой кабинет вашему. Сегодня как раз такой день.

– Что же вы обнаружили? – с тяжелым чувством спросил Питт. – Неужели она погибла не при падении? Только не говорите мне, что ее задушили. Следов пальцев не оставалось. Или ее ударили перед падением?

Подобный факт делал невозможным несчастный случай и даже ссору, завершившуюся борьбой и падением, на что надеялся Томас. Ложь Парментера можно было в таком случае объяснить и укрыть. Прошло всего двадцать четыре часа. Временное помутнение рассудка Рэмси можно было бы объяснить потрясением. Все можно было изложить таким образом, будто Парментер признал свою часть вины почти сразу.

– Ну, нет, – сухо ответил Маршалл. – Девица в полном порядке, если не считать синяков, которыми она обзавелась, брякаясь по пути вниз о ступеньки и поручни… ну и, конечно, перелом шеи. Если бы все были такими здоровыми, как эта молодая особа, я остался бы без работы.

– Так что же мне не понравится? – вздохнул Питт, сдвигая в сторону книги на сиденье единственного в комнате кресла и бочком усаживаясь на него.

– Она была на третьем месяце беременности, – ответил эксперт.

Суперинтендант должен был сам догадаться об этом. Подобное несчастье всегда следует иметь в виду. Радикальное свободомыслие Юнити вполне могло подразумевать сексуальную свободу, столь популярную среди части интеллектуальной и художественной элиты. Вся история твердила, что ведущие мыслители и творцы подчас находили обыкновенные условности не относящимися к ним самим. И в этом у них всегда находились последователи. Неудивительно, что Рэмси Парментер считал эту особу опасной.

Но не находил ли он ее привлекательной – и, более того, неотразимой?

Впрочем, виновным здесь вполне мог оказаться и Мэлори – или Доминик Кордэ. Томас вспомнил Доминика, каким тот был в пору их первого знакомства: симпатичного, настолько обаятельного, что сам он даже не подозревал об этом, не имевшего недостатка в возможностях и окруженного слишком большим количеством молодых женщин. В самом ли деле он настолько переменился или священнический воротничок только замаскировал эту слабость, не прогоняя ее?

Впрочем, анализируя эти мысли по мере поступления, полицейский подумал, что они продиктованы его личными чувствами в той же мере, что и рассудком.

– Я не знаю, – прервал его размышления Маршалл.

– Прошу прощения? – Питт вопросительно посмотрел на него.

– Я не знаю, кто был отцом, – развил свою мысль эксперт. – И ничего не могу по этому поводу сказать… Однако дело скверное, если учесть дом, в котором она жила.