Реквием в Брансвик-гарденс

И несмотря на потрясение, заледенившее все у него внутри, и странную усталость – словно бы он провел всю ночь на ногах, слова эти произвели в нем нечто вроде облегчения, позволившего расслабить давно стянувшиеся узлом мышцы. Сам он никому не пожелал бы такой трагедии, и менее всего семье, давшей ему столь много, однако этот человек твердо верил в то, что должен найти в себе силу и сочувствие, способные помочь этим людям, и на камне сем основывал свое призвание. – Я буду здесь все время.

Миссис Парментер улыбнулась:

– Благодарю вас. А теперь мне хотелось бы собраться с мыслями…

– Безусловно, – немедленно согласился Доминик. – Вам лучше побыть в одиночестве.

Не дожидаясь ее ответа, он повернулся и направился по кирпичной дорожке назад, в холл. И уже приблизился к библиотеке, когда оттуда появился Мэлори. Едва молодой человек заметил священника, лицо его помрачнело.

– Что вы делали в зимнем саду? – резким тоном спросил он. – Что вам нужно?

– Я не искал вас, – настороженно произнес Доминик.

– А я полагал, что вы подумаете над тем, чем можно помочь отцу. После всей этой истории он едва ли сумеет исполнять свои пасторские обязанности. Не этого ли требует от вас долг? – Резкая интонация младшего Парментера пополнилась осуждением.

– Моя первая обязанность связывает меня с этим домом, – возразил Доминик. – Как и вас. Я разговаривал с миссис Парментер и попытался заверить ее в том, что все мы будем поддерживать друг друга в такое время…

– Поддерживать друг друга? – Темные брови Мэлори поднялись, и на лице его проступило саркастическое выражение. – Не абсурдно ли это, если учесть, что в высшей степени неприятная молодая женщина, помогавшая моему отцу, только что приняла преждевременную смерть в этом доме? Одна из моих сестер вовсю намекает на то, что виноват в этом мой отец, в то время как вторая изо всех сил его защищает, отпуская при этом безответственные реплики, которые почему-то кажутся ей забавными. Полиция караулит у нашей двери, и положение, несомненно, сделается еще хуже. – Голос его еще больше наполнился неприязнью: – Самое лучшее, что вы можете сделать – это снять пасторские заботы с плеч отца, чтобы ему не пришлось покидать дом. Тогда вы, во всяком случае, предоставите нам возможность, оставшись в приватной обстановке, справиться с нашим потрясением и горем, a люди, ответственность за которых лежит на отце, получат священника, который им послужит.

Доминик ощутил, как в груди его крепнет раздражение. Все разногласия и раздоры с Мэлори, пережитые за те месяцы, которые он провел в доме Парментеров, разом прихлынули в его память, и загнанный в подвал рассудка гнев вырвался на свободу. Не изжитое еще потрясение не позволило ему овладеть собой.