Реквием по любви. Грехи отцов

Тертый оказался калач. Немудрено, столько ходок за плечами. В какой-то момент явно ох*евший сосунок начал детально описывать все, что с его крохой творил. И что сделает при следующей встрече.

В голове перещелкнуло. Разум не просто помутился – он растворился в клокочущей ярости!

И пальцем ее не тронешь, мразь. У тебя их тупо не останется!

Хотелось уничтожить. Растерзать. Стереть с*ку с лица земли. Холодно улыбнулся, понимая, что приговорил он себя. Только что! А секунду спустя совершенно озверевший бросился на Решето. Дальше красная пелена. Чистый лист. Лишь ее заплаканное лицо перед глазами. Лишь ее срывающийся от страха голос и дрожащие губы. Затряс головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Нет здесь мышонка. Далеко от него. И в относительной безопасности.

Тяжело дыша, прислонился к прохладной мраморной стене.

— Проверь! — прохрипел другу, кивнув на притихшую особь.

Сам же принялся детально разглядывать окровавленные кулаки. Плоть горела огнем и пульсировала тупой ноющей болью. Неудивительно, костяшки сбил прилично. Неделю заживать будут, но это мелочи. Двинулся к умывальнику, опуская руки под струю ледяной воды. Хоть кровь смыть да остановить. От того, с какой силой защипало раны, едва вслух не ругнулся.

— Живой! — пробубнил Пашка, хватая Толю за влажные от той же крови волосы и прощупывая пульс в районе сонной артерии. — Водой сбрызнем, сразу же очухается."

"Похомов с трудом сосредоточил взгляд на друге. Тонны адреналина в крови все еще делали свое черное дело. Его трясло, хоть и каждый мускул в теле был тверд подобно камню. Колотило от примитивной ярости, плотным пологом окутавшей сознание.

— Так сбрызни! — рыкнул раздраженно. — Лучше ты, Паша. Иначе я просто утоплю его к х*рам!

Сокол, набрав полные пригоршни воды, плесканул прямо в лицо парня. Тот громко закашлялся, но в себя пришел. Уже неплохо. Осторожно пошевелился, видимо, прислушиваясь к ощущениям тела. Однако даже пытаться встать не рискнул – столкнулся взглядом с Дмитрием и покорно обмяк.

— Как ты уже понял, — голос звучал холодно, даже жестоко и совершенно не соответствовал царившему в душе хаосу, — принцип «лежачего не бьют» со мной не прокатит. Я бью!

— Ты труп. Макар тебя…

— Закрой пасть! — гаркнул, надрывая собственные связки. — Иначе твоя встреча с Макаром может и не состояться.

— Не надо на понт меня брать. Хотел бы убить...

— Некуда торопиться, — двинулся к Толе. Тот неуклюже попятился и болезненно зашипел, когда он присел на корточки у его лица. — Но если хочешь выйти отсюда живым, советую ответить на все мои вопросы. И сделать это честно.

Решето хохотнул, брызгая кровавой слюной:

— Я те не крыса!

— Но станешь ей. Прямо сейчас.

— Лучше добей. Я нажился.

— Да пох*й мне, что там для тебя лучше.