Реквием по любви. Грехи отцов

– Лизонька! Неужто, правда ты?

Сорвавшись с места, Лиза очертя голову помчалась к ней навстречу.

А когда оказалась в родных объятиях, под шквалом пылких порывистых поцелуев, не смогла сдержать слез. Прижимая к свои губам ее шершавые, испещренные крупными венами ладони. В ответ зацеловывая ее морщинистые щеки, она бессвязно шептала:

- Конечно, я! Кто же еще?

- Внученька моя, самим солнцем поцелованная! Ягодка моя!

- Перестань, ба! – неожиданно смутилась.

- Вернулась, родненькая?

- Да.

- Жива-здорова?

- Да.

- Благодарю тебя, пресвятая дева Мария! - бабушка отстранилась, пристально разглядывая ее с ног до головы. – А я ведь ушам своим не поверила, когда тебя услышала. Думала, все… совсем от горя умом тронулась! А тут… ох!

Она пошатнулась, и Лиза поспешила придержать ее. Рядом мгновенно оказался Андрей. Вдвоем они довели Валентину Степановну до беседки.

Усевшись на место, которое для нее освободили, бабуля тихо произнесла:

- Не пугайся, милая. Все хорошо. В моем возрасте что горе, что радость, действуют уже одинаково. Ступай, Лизонька. Принеси мне мои капельки.

Дурея от волнения за близкого человека, девушка направилась прямиком в дом. Пулей влетела на кухню, извлекла стакан из шкафчика и наполнила его водой. Затем, на одной из полок нашла пузырек с корвалолом, и принялась готовить раствор, отсчитывая необходимое количество капель.

Но вздрогнула всем телом и замерла, услышав вдруг громкий хлопок, отдаленно напоминающий звук смачной пощечины. Потом еще один."

"И еще. А следом раздалось гневное шипение Ирины Павловны:

- Как ты смеешь говорить мне подобное? О каком прощении бормочешь?

Глава 84

Судя по всему, дядя Боря не пытался защититься. Лишь глухо прохрипел:

- И тем не менее, прости! Я ведь только сейчас понял, сколько боли тебе…

- Это правда! – перебила его женщина. – Боли было много!

- Ириша…

- Не прикасайся! – яростный всхлип. – Ты мне противен!

- А ведь когда-то любила…

- Любила? – истерический смех. - Сука! Я не просто тебя любила. Я грезила тобой! До безумия. До дрожи. До мурашек. Не взирая на разницу в возрасте, и в социальном положении. И что получила взамен? Ты бросил меня! Обрек на жизнь в аду! Спасая Кирилла, не защитил ни меня, ни нашего ребенка!

- Да, все так! – рык, полный боли и отчаяния. – Я облажался! Страшно облажался! Но… я ведь не знал о ребенке, Ирина. Я захлебывался в своем горе. Вспоминая, что сделали с моим братом, до усрачки боялся за тебя! И не видел иного выхода. В тот момент мне казалось, что я поступаю правильно. Что рядом со мной тебе опасно. Что есть лишь один способ, сместить с тебя фокус врагов. Что, жертвуя нами, я даю тебе шанс на нормальную жизнь!

- О! Как благородно!

- Ни капли. От того и на душе паршиво. Но… я был уверен, что паскуды потеряют к тебе интерес, если я сделаю вид, что сам потерял его.