Реквием по любви. Грехи отцов

В какой-то момент толпа расступилась, и… Лиза оцепенела, с бешено колотящимся сердцем лицезрея… своих собственных родителей.

Они уверенной поступью двигались вперед. Спокойные. Умиротворенные. Величественные, будто король с королевой. Мама светилась от счастья, бросая на отца выразительные взгляды. Отец же лишь довольно ухмылялся, прижимая к груди… двух младенцев. По одному в каждой руке. И от этого умилительного зрелища девушку внезапно обуял примитивный ужас.

«Чьи это дети? Чьи они?»

Долго гадать не пришлось. К отцу приблизилась чета Гордеевых. Не узнать родителей Андрея Лиза просто не могла. Трепеща от волнения, Юлия прижала к груди одного из малышей. По ее щекам потекли слезы. Даже сквозь приличное расстояние Лиза отчетливо слышала женский всхлип:

- Кровиночка наша!

- Сын? – участливо поинтересовался кто-то из толпы.

- Внук! – гордо ответил Владимир, целуя ребенка. – Первенец от первенца!

Тем временем ее отец поудобнее перехватил второго младенца, и потрепал того за розовую щечку. Черчилль никому не собирался его отдавать. И Лиза наконец догадалась, кого именно он так бережно прижимает к своей груди.

«Эта кроха – мой брат! Двоюродный брат. Нерожденный сын дяди Бори!»

Ошарашенная своими догадками, Лиза не сразу заметила, что люди начали расходиться, исчезая в стенах дома. Они уходили. Все куда-то уходили.

Причем, стремительно. И Гордеевы. И Пескарь. Лариса. Даня. И даже…

«Нет!»

Не в силах смириться, девушка закричала:

- Мама!

Да только родительница даже не обернулась. Лиза шагнула вперед, намереваясь пойти за ней, и снова налетела на невидимый барьер.

Но не отчаивалась. Собрав все силы в кулак, крикнула еще громче.

- МАМА! Стой! Мамочка? Мамуля? Ну, посмотри же ты на… меня!

Чуда не случилось, даже когда Лиза прохрипела ей вслед:

- Я люблю тебя! Слышишь? Я очень сильно… тебя… люблю!

Нет, она не слышала. Явно не слышала. Практически обнявшись, и воркуя с ребенком, ее родители с каждым шагом приближались к заветному крыльцу. Тогда, потеряв всякую надежду, Лиза истошно завопила, надрывая связки:

- Отец!

И застыла, точно парализованная, осознав, что… он сморит на нее в упор."

"Вернее, они оба. Мама с теплотой. С нежностью. А папа – с гордостью.

С диким свирепым непоколебимым и абсолютным отцовским обожанием.

Улыбнувшись уголками рта, он произнес одну единственную фразу:

- Ты справилась!

И все вдруг исчезло. Вспыхнуло ярким светом, и растворилось в небытие.

А Лиза, задыхаясь от недостатка кислорода… наконец-то открыла глаза.

Глава 81

Первое, что она заметила – высокие потолки. Второе – ощутила очень специфический запах. Резкий. Неприятный. Смесь хлорки и лекарств.

Так обычно пахнут больницы. А судя по жесткой кровати, от которой знатно одеревенела спина, именно в больнице Лиза сейчас и находилась.