Реквием по любви. Грехи отцов

— А почему ты… ну, на стороне Димы? Странно как-то…

— Некоторые суждения брата… они ошибочны. Борзый дальновиднее в этом плане. Хотя причина в другом, конечно. Он не раз… да и не два, вытаскивал меня из таких передряг, что и вспоминать жутко! Практически с того света, понимаешь? Я ему жизнью обязан. Если узнает Матвей – пара сломанных ребер мне обеспечена. В лучшем случае. Но не за верность Дмитрию. Нет. Преданность и верность он ценит. За то, что вообще в подобных ситуациях оказался.

— Грозный старший брат…

— Именно. И его суровость тебе предстоит познать на собственной шкуре.

Лиза обхватила себя руками, не сбавляя шаг. В обществе Матвея ей было некомфортно. Очень! Не понимала она значения его взглядов. Слов. Отношения. Одним словом – мороз по коже.

— Почему Дима настаивает на нем? Ты же можешь показать мне пару приемов? Разве этого недостаточно?

Мужчина улыбнулся:

— Я-то покажу, не вопрос. Только мне до брата далеко. Он же многих наших парней натаскивает по самообороне и рукопашке в целом. Борзый не просто так Матвея выбрал. Они прекрасно знают достоинства друг друга. Хоть никогда и не признают этого.

Оставалось лишь обреченно выдохнуть. Лизе не хотелось заниматься с ним. Совершенно. Все внутри протестовало. Настоящий и бесконтрольный бунт в сознании.

— Хорошо, — сказала вслух, борясь с собой. — Я попробую.

* * *Было далеко за полдень. Бабушка прилегла на часок. А Лиза, устроившись в летней беседке с деревянным столом и резными лавками, принялась изучать содержимое своей находки. Пока никто не видел, закинула кольцо, подаренное Похомовым, внутрь коробки. Даню сменил Матвей. Она предусмотрительно попросила мужчину остаться на крыльце, чтобы в этот интимный момент побыть одной. Долгое время изучала небольшую стопку фотографий. Своеобразная история семьи. Несколько снимков отца. Совместные фото их с мамой. И даже Лиза попала на некоторые. В душе щемило. Вроде и слово себе дала – не плакать более, однако чувства были на пределе. Девушка вибрировала от напряжения, как натянутая струна. Жестоко. Там они живы и счастливы. А здесь, в настоящем, их уже нет.

«Дышать! Нужно просто глубже дышать…»

Далее в руки ей попался небольшой блокнот, сплошь и рядом исписанный иностранными фразами. Ничего не скажешь, мама была сентиментальной – вела личный дневник, хоть и умело шифровала содержимое. Запечатанные письменные конверты с жирными цифрами «один» и «два» девушка отложила в сторону. Тут же потянулась к небольшой круглой коробочке. Открыла и ахнула. Аккуратно срезанный пучок волос.

Не рыжий! Темный. Частичка отца…

Дрожащим пальцем прикоснулась и прохрипела севшим голосом:

— Мягкие!

На дне лежали золотые украшения с камнями. Кольца. Серьги. Браслеты.