Реквием по любви. Грехи отцов

«Будь умницей! Моя!»

Его голос настойчиво звучал в голове, вселяя уверенность. И безграничное доверие. Лизавета судорожно вздохнула полной грудью. Едва распахнула веки, наткнулась на глубокий, сканирующий взгляд. Что он хотел увидеть? Слезы? Истерику?

…Рано или поздно Прокурор или же Похом устроят вам очную ставку. Столкнут лбами и посмотрят, как друг на друга реагируете. Как их приказ исполнили…

— Может… оно и к лучшему, — прохрипела чужим голосом. — Быстрее… быстрее… а, неважно!

— Олененочек?

— Все хорошо. Правда. Если он сможет, то и я… тоже, — уткнулась взглядом в потолок. — Так… для чего мне необходимо ехать с вами?

Несколько секунд он молчал, явно обдумывая что-то.

— Где твой паспорт, Лиза? В твоих личных вещах мы его не нашли. Забыла на съемной хате? Наведаемся туда.

Выброс адреналина в кровь был запредельным.

Черт!

Шестеренки в голове завращались с неимоверной скоростью, придумывая правдоподобный вариант ответа. Что сказать, не выдавая тем самым ни себя, ни Дмитрия?

— А зачем вам мой паспорт? — настороженно поглядывая, следила за собеседником исподлобья. Не мигая.

— Загранку тебе сделать.

— Прямо сейчас? В смысле – к чему такая спешка?

— Он может понадобиться тебе в любой момент. Перестань перечить.

— Как скажете, — Оттянуть момент, конечно, можно. Но что они будут делать, когда, взяв в руки ее новый паспорт, Аркадий увидит там свою фамилию? — Зачем нам на кладбище?

— Ну, так… — мужчина замялся и продолжил более холодно и отстраненно, — ни разу у родителей не была… не по-людски все же.

— У отца только. У мамы-то каждый праздник, даже…

Лизавета замолчала на середине фразы. Спрятав лицо в ладонях, истерически расхохоталась. Осознание собственной глупости оказалось болезненным.

— Мама похоронена с ним? — озвучила скромные умозаключения.

— Именно.

— Тогда… чью могилу я оплакивала все эти годы?

— Она пуста. Чистой воды бутафория.

Бабушка вскрикнула, хватаясь за сердце:

— Господи! Отец наш небесный… да как же это? Как? Я же своими руками доченьку земле придавала!

— Сразу же после погребения и перезахоронили, Валентина Степановна. Ты уж не серчай. Да только такова воля Маринкина была.

Голова шла кругом. По вискам точно отбойным молотком орудовали.

Она даже поморщилась.

— Есть ли хоть одно событие в моей жизни, Аркадий Михайлович, к которому вы не приложили руку?"

"— Полагаю, вопрос риторический. Уверяю, лучше заняться насущными делами. Собирайся. Не тяни время. Путь не ближний. Вполне реально опоздать на прием.

— Какой прием? — ответила бездумно.

— Знамо дело. К гинекологу.

— Что?

Взбодрилась девушка мгновенно. Словно в чан с родниковой водой ее окунули с головой и вынырнуть не позволяли.

— Твой дядя желает убедиться, что ты чистая. Без приплода. Впрочем, и мне знать необходимо.