Мост через огненную реку

Есть один человек, я за него ручаюсь – смелый, толковый и богобоязненный. Думаю, имеет смысл обсудить все именно с ним…

– Мы? – Энтони удивленно уставился на монаха.

– Дамиан, вы, кажется, сказали, что опасность грозит нам всем – или я ослышался? К тому же битва с дьяволом и его порождениями – моя прямая обязанность. Пойдемте, теперь и вправду не стоит терять время.

Четверть часа спустя из монастыря вышли несколько человек из тех, к которым в городе все привыкли – сборщики пожертвований. Сзади, с огромной корзиной, шел Артона, как и прежде, в мундире, впереди – два монаха. Настоятель монастыря, в своем простом одеянии мало отличавшийся от подчиненных, всю дорогу негромко обсуждал что-то со спутником. Тот, по-видимому, постригся совсем недавно, ибо его еще волновали чувства бренного мира – по крайней мере, голова в капюшоне регулярно поворачивалась вслед хорошеньким женщинам, после чего он каждый раз вздыхал и обводил лицо знаком Солнца. На них никто не оборачивался – подумаешь, монахи, эка невидаль!

Сборщики пожертвований, миновав ворота внутренней стены, углубились в улицы верхнего города. Они дошли до ратуши, повернули в переулок и, пройдя еще немного, остановились перед небольшим особняком красного кирпича.

– Только бы он был дома, – сказал настоятель, – а то придется посылать за ним, а искать его в Трогартейне…

Однако максимус Эрдли оказался дома. Едва взглянув на своих гостей, толстяк тут же приказал принести еды и вина, на которые оба, и Бейсингем, и Артона, набросились с аппетитом двоих здоровых мужчин, очень рано и скудно позавтракавших. Пока они насыщались, отец Максимилиан кратко поведал максимусу о происходящем.

– Да, дела, – промолвил Эрдли. – Чуял я, что неладно у нас в столице, но чтобы такая пакость завелась… И что же вы намерены делать, милорд? Да вы ешьте, у меня кухарка такая, что и герцогу впору. Ешьте, милорд, без этикета мы сегодня как-нибудь обойдемся…

– Подниму войско, я ведь маршал, право имею, – ответил Бейсингем, в промежутке между двумя кусками. – Объясню офицерам, куда они вляпались.

– Никого вы не поднимете, милорд, – сказал отец Максимилиан. – Пока офицеры связаны этой колдовской присягой, они никогда не выступят против королевы.

Энтони едва не поперхнулся:

– А вы откуда знаете, что с присягой не все чисто?

– За кого вы меня принимаете? – оскорбился настоятель и тут же, прошептав несколько слов, обвел лицо знаком Солнца. – Простите, Дамиан, грешен перед вами… Я сразу все понял, едва Мартин начал свои богословские споры.