Мост через огненную реку

Если вам понадобится бык, пошлите за мной – но только ради этого… Вне постели вы значительно хуже…

И, швырнув бумагу на стол, выскочил из будуара.

Присягу приносили через два дня, и Энтони в самом деле не пошел на церемонию. Он возился с делами, собираясь отправиться в замок, когда приехал порученец с приглашением прибыть во дворец.

– Вы от Ее Величества? – осведомился Энтони, решив, что Элизабет, наконец, одумалась.

– Нет, – удивленно пожал плечами молоденький офицер. – Я из комендатуры. Мы извещаем старших офицеров, всех, кто должен принести присягу.

– Тогда я не поеду, – сердито бросил Энтони. – Я вышел в отставку, меня это больше не касается.

А еще через день его вызвали к коменданту.

В кабинете Гровера, кроме него, находились шестеро солдат и капитан. Впрочем, Бейсингем не стал их разглядывать – на лице коменданта читалась такая тревога, что ему стало не по себе.

– Что случилось? – спросил он.

– Ничего не случилось… – смущенно заговорил Гровер, – но…но… но вы…

Он взял в руки лежавшую перед ним бумагу и, наконец решившись, выпалил:

– Вы арестованы, Бейсингем! Я надеюсь, что это недоразумение, но пока…

Энтони протянул руку:

Это и в самом деле был подписанный королевой приказ об аресте. Обвинение традиционное – государственная измена. Тут не было никакого обмана – да, впрочем, и быть не могло. Венценосной не прилично то, что вполне подобает жене короля. Она не уговаривает, она карает. Ну что ж, раз так… Бейсингем пожал плечами:

– Приказ есть приказ… Что я должен делать? Комендант, все так же смущенно, повернулся к капитану:

– Вот, пожалуйста… Приступайте…

Тот вышел на середину кабинета и весело сказал:

– Ну, здравствуйте, герцог Оверхилл! Шимони? Браво! Вот это карьера для дворянина!

Вслух Энтони не произнес ни слова, но капитан, по-видимому, все понял. Он прошелся по комнате и сухо приказал:

– Шпагу, кошелек, драгоценности! Все! В том числе фамильный перстень и солнце!

Ну, перстень так перстень. Хорошо, что его удалось снять. Двенадцатилучевой звезды у него уже много лет не было. Так, что дальше?

А это еще зачем? Энтони непонимающе уставился на капитана. Тот кивнул, и двое солдат тут же заломили Бейсингему руки, а третий мгновенно скрутил их.

Его обыскивали долго, тщательно и унизительно. Капитан, посмеиваясь, ходил по комнате и комментировал. Энтони терпел. Он понимал, что Шимони старается вывести его из себя, но зачем? И лишь когда все закончилось и капитан, остановившись перед ним, сорвал с него орденскую цепь, Энтони, глядя в упор в прищуренные светло-карие глаза, насмешливо произнес:

– Что это вы так усердствуете? Не потому ли, что мне-то знатность рода позволяет драться с вами, а, капитан?

– Знатность рода вам больше не понадобится, – высокомерно процедил Шимони.