Мост через огненную реку

Да еще святое место, как же оно может… А если сказать правду… Тогда толпа превратится в стадо, которое ринется к выходу, давя друг друга, и будет биться у дверей, пока стены не обрушатся или пока всех не передавят. Что же делать?!

Так ничего и не решив, он поднялся на кафедру чтеца – то загадочное место, на котором каждое произнесенное слово слышно во всем соборе. По толпе прошел ропот.

– Святые отцы! – сказал Бейсингем. – Хватит! Потом домолитесь!

Голос, севший от дыма и крика, звучал сорванно, но четко. Не зря его двадцать лет учили командовать так, чтобы слышно было на весь лагерь и ближние окрестности. Если надо, рявкнуть как следует он сможет. Пока сможет…

– Слушайте меня! – начал Энтони. – Из собора надо уйти! Здесь оставаться нельзя!

Что же сказать? Да чего думать? Лепи, что придется!

– Объясняю, почему. На крышу летят головни. Крыша железная, она раскаляется, под ней деревянные стропила. Они загорятся, и все это рухнет вам на головы.

– Тихо! – крикнул Бейсингем и закашлялся, но люди остановились.

– Ну что вы мечетесь, как овцы? У нас полно времени. Я же не сказал, что она уже падает! – Энтони коснулся ожерелья и засмеялся, ему вдруг стало весело, как бывало весело в хорошем бою. – Вы с воскресной службы расходитесь за четверть часа. А у нас целый час в запасе. Так что выходите спокойно и идите туда, куда покажут солдаты. Там, правда, жарковато для весны, но пройти можно. Да, кстати, пусть мужчины возьмут детей на руки. Да, и еще: тот, кто чувствует себя трусливой мразью, способной бросить ребенка в огне, пусть не стесняется и спасает только себя. А если кому будет страшно, то пусть посмотрит на меня и устыдится!

Энтони уселся на перила кафедры и громко, чтобы его слышали как можно больше людей, крикнул:

– Святые отцы! Не найдется ли у вас вина?!

Толпа слегка качнулась и двинулась к выходу. Солдаты напряглись, перехватив поудобнее тесаки, но все проходило спокойно. Несколько слишком ретиво пробивавшихся вперед мужчин получили по физиономии, и только.

Подошел священник в желтой одежде, с лиловой лентой через плечо – настоятель.

– Я просил вина, – сказал Энтони.

– Что это вы там говорили про крышу? – слегка высокомерно спросил тот. – Вы несведущи в естествознании. Крыша не может раскалиться от головешек, тем более что она выше прочих зданий.

– Правильно! – широко улыбнулся Энтони. – Крыша тут совершенно ни при чем. Все дело в стенах. Камень, из которого они сложены, от огня рассыпается.

Говоря это, он незаметно положил руку поверх руки священника, лежавшей на перилах, и крепко сжал ее, чтобы тот не мог отойти. Но настоятель даже не вздрогнул.