Мост через огненную реку

Пока это были бедные кварталы, где жили мастеровые, огородники и прочая городская мелочь, никто и не думал хоть как-то защищать предместья от возможного нападения. Но когда король Леон Первый, чтобы наполнить оскудевшую казну, ввел плату за землю, за городскую стену стали перебираться и зажиточные горожане. Лежащую под холмом часть канала засыпали – на ее месте теперь была Крепостная улица. Постепенно построенные невесть из чего лачуги сменялись добротными деревянными домами, те взбирались на каменные фундаменты, а когда рядом с Трогартейном обнаружили залежи строительного камня, который за белый цвет прозвали трогарским мрамором, предместье стало на глазах хорошеть и богатеть.

Дворянин мог поселиться в нижнем городе разве что от лютой бедности, зато солидные купцы и именитые горожане нередко предпочитали жить внизу, и вскоре стали одолевать магистрат просьбами построить хоть какое ни на есть ограждение. Разобрав одну из внутренних стен, из полученного камня смогли выстроить десятифутовую стену, которую дополнили проведенным по верху частоколом и деревянными же дозорными вышками. Получилось точно по вкусу торгового сословия: неказисто и добротно. И тут как раз на вооружении армий появились пушки. Тогда, чтобы защитить город от предполагаемой осады с предполагаемыми пушками, в пятнадцати футах позади первой стены выстроили вторую, из трогарского мрамора. Промежуток между ними засыпали землей, а сверху сделали настил.

Горожане близлежащих кварталов, задыхавшиеся в тесных грязных домишках, очень быстро поняли, какой получили подарок. Вскоре в погожие дни на стену стали перебираться все, кто только мог. Швеи, вышивальщицы, кружевницы с работой, лоточники, а потом и мелкие торговцы со своим товаром, наконец, те, кто просто желал прогуляться.

Городские власти пытались бороться с тем, что стена превращается не то в рынок, не то в площадь – но куда там! Разве можно бороться со стихией! Наконец, власти махнули рукой, решив, что в случае осады все сами собой разбегутся, а пока войны нет, и так сойдет.

Всего этого великолепия с ольвийского тракта видно не было – оно скрывалось за частоколом, а частокол наполовину загораживали дома нового предместья. Но там, где она была видна, десятифутовая городская стена с неровным забором поверху, из-за которого виднелись деревья и крыши домов, доводила Энтони до истерического смеха.

Трогартейн был самой богатой, чистой и нарядной из столиц бывшей Империи. На вершине холма возвышался Тейн, в полумиле от него, на второй вершине – королевский дворец, от них спускались к стене широкие улицы, на которых чередовались особняки знати, роскошные лавки и добротные городские дома.