Господин Ректор

Будущий бывший друг. А возможно и мертвец в ближайшем будущем.

В зависимости от того какую цель он преследовал.

И пусть тёмные боги помогут ему и это окажется очередным глупым розыгрышем, которые так любит мой «друг».

Со дня на день должна прийти информация от нескольких доверенных источников и от отца по моей шиати и по всем с кем она связана и по Шересу.

Я обещал Кире, что дам время привыкнуть, дал себе слово заполучить её всю целиком, и для этого мне необходима информация.

— Ты любишь её? — серьёзный голос сына оторвал меня от наблюдения как маленькие руки его матери ловко перекладывают порезанный хлеб в корзинку.

Смотрит на меня напряженно.

— Да. — невозмутимо отвечаю, но в душе целый шквал эмоций от осознания, что да. Люблю. Наконец-то. Невероятное чувство.

— А как так получилось, что мы… — подбирает он слова сжимая и разжимая кулаки, но глаз не отводит. Я тоже не отвожу, жду, когда соберется с мыслями, хотя уже понимаю, о чем будет вопрос. — Что ты нас отпустил? Что маме пришлось столько сделать и пережить без тебя.

С трудом удержав тысячу вопросов о их жизни без меня отвечаю:

— Не знаю. — получается глухо и зло.

Знаю, что в глаза вероятно снова вползает тьма. Но каждый раз понимая, что так по идиотски лишил себя почти четырнадцати лет счастья прихожу в бешенство.

— Но обязательно разберусь. — добавляю я, не опасаясь напугать сына ожесточенным выражением лица. Он знает, что за своё надо драться до конца. Кира хорошо его воспитала.

И подтверждая моё предположение он удовлетворенно кивает.

— А тогда ты её любил? — теперь мы оба смотрим на его мать, которая проводит последние приготовления ставя на стол чайник, сейчас оглядит, внесёт последние штрихи чтобы выглядело всё максимально аппетитно и позовет нас.

— Не знаю, сын. — это признание далось с трудом.

Потому что в этом я вообще не видел никакого смысла. Как мог мой дар молчать тогда и так яростно «говорить» сейчас?

И понимаю, что такой ответ сына может разочаровать, но лгать не буду.

— Ну и дурак. — тихо буркает он себе под нос и поднимается за секунду до…

— Завтрак подан, боевые мои. — она улыбается и машет нам рукой, первая опускаясь на плетеное кресло.

Их уровень эмпатии запределен.

Усмехаюсь, соглашаясь с сыном и вслед за ним спешу за стол. К ней. Надеясь когда-нибудь получить от неё такое же ласковое поглаживание по волосам, улыбку или внимательный любящий взгляд.

Стас восторженно рассказывает, как сегодня смог свернуть поток в петлю во время медитации, а я замерев от неожиданно резко нахлынувшего ощущения счастья, наблюдаю как моя шиати не забывая поощрительно ахать на рассказ сына, наливает в мою чашку чая. Кладя две ложки сахара. Как я люблю.

Может ещё не осознала.

Но уже знает, что я часть её семьи.