Господин Ректор

Это что? Он задыхается? У него судороги?

Тихий смех раздался над моей головой:

— Моя рассудительная, хладнокровная шиати, когда-нибудь ты поймешь моё теперешнее состояние, обещаю.

— Это слишком похоже на угрозу, Дагорн. — подозрительно заметила я.

— Идем. — он отступил и приобняв меня за талию одной рукой ругой придерживая за запястье повел ко входу в основной зал, где в обед бродили «наркоши». — Пора попрощаться с отрядом. — недосказанное «наконец-то» так и повисло между строк.

Когда снова чем-то очень довольный Дагорн потащил меня в зал.

Еле удержала тяжкий вздох, позволяя вести себя к команде столь интимным образом. Но интуитивно понимала, отчего-то Дагорну важно сейчас показать, что я для него особенная. Или он для меня?

Интересно всё таки от чего отряд выступает так поспешно?

Она вновь вышла в сад, где мы со Стасом медитировали. Точнее он медитировал, а я не мог сосредоточиться ни на чем кроме неё.

За последнюю неделю, я практически постоянно ощущаю невыносимую жажду, внутренности закручивает узлом от желания обладать. Схватить её. Запереть. Сделать только своей.

По краю сознания всё чаще скользили мысли о том, что я могу настоять, заставить, принудить её признать что она моя. Моя шиати. Я долго ждал. Уже потерял казалось всякую надежду. А теперь она здесь, рядом, но не со мной. Не хочет признавать. Отказывает. Вызывая глухую ярость. И в тоже время понимание. Что я виноват. Не заслужил её. Её доверие, уважение и любовь.

Как получилось, что я её потерял тогда? Не увидел? Не разглядел? Не ощутил?

Как я рассуждал в крепости? Что могу обойтись без её присутствия?

Сейчас эти размышления вспоминаются как насмешка.

С каждым днем жажда в ней растёт. Сейчас тяга к ней непереносима. Она как большой магнит, а я металлическая стружка, у которой нет шансов отдалиться. Мучительно не видеть её, не слышать, не касаться. Хотя бы изредка. Когда она проходит мимо ощутить её аромат. Она пахнет как море в шторм. Кажется, что вот вот ощутишь на губах солёные брызги. И тьма в свидетели я бы хотел ощутить её влагу. Везде на себе.

На руках, на члене, на лице, на губах. Раньше даже в голову не приходило, что можно кого-то так хотеть. С какой-то животной страстью. Одержимостью.

Даже не видя и не слыша её, при одной мысли о ней я уже возбуждён. Постоянное напряжение и стояк.

Всё труднее одёргивать темноту внутри себя, не позволяя разрушить её будущее доверие, запрещая нарушать её границы, пока она не позволит. Пока я не заслужу её всю. Пока не признает меня своим.

Со смесью горечи и внутреннего ликования осознаю, что она до сих пор может упиваться своей свободой и продолжать лелеять план жить без меня, только благодаря сыну.

Вероятно, если бы не он, то я бы давно наплевал на её сопротивление.