Реконструктор

Откуда они у меня – не помню сам. Но выглядят весьма зловеще.

– Вот так… Сознание я потерял, и в себя пришел только в деревне. Со слов хозяина, меня к нему приволокли месяца полтора назад, с тех пор и лежал пластом. Только выздоравливать стал – здрасьте, сызнова фрицы пожаловали. Деревню всю вверх дном перевернули. Тем и спасся, что полуодетым в окно выскочил. Успел сбечь, пока они все дома не проверили. А немцы жителей с собою увели… – продолжая говорить, понемногу напяливаю одежду назад.

– Зачем? – спрашивает кто-то.

– Я знаю? Как ушли они, вернулся в дом, винтовку из подпола вытащил и бумаги свои. Только вот с патронами – фига! Нет их ни одного – видать, ребята все унесли. Пару дней бродил вокруг – все ждал, чтобы кто-нибудь вернулся. Нет никого. А жрать охота, между прочим!"

"Зря, наверное, про еду вспоминаю, за спиною кто-то горестно вздыхает.

– Плюнул на все, пошел к станции. Верст десять всего-то и идти. Спрятал винтовку в кустах да подкараулил немчика прохожего… Дальше уже наглее пошел, в форме ихней и с оружием. Давил их потихоньку. Где одного, а где – и поболее.

– Не боязно было? – спрашивает коренастый.

– А! Двум смертям не бывать! Злой я шибко на них…

– Это заметно.

– Ну дык! Разжился потихоньку едой, автомат добыл, гранаты. А потом и колонну вашу увидел…

– Нашу?

– Ну ту, что в лагерь к вам вели. Вот и пошел следом. Беда в том, что не знал я – куда идти?

– А как нашел?

– Грузовик, в котором охрану возят, увидал. Эмблема у них на рукаве приметная, на машине такая же есть.

– Есть! – подтверждает «пассажир».

– Во! Ну а мотоцикл ихний – тот вообще на меня дуриком вылетел. Офицер пристал – что да как?

– Да уж, пристал! – фыркает «пассажир». – Мимо проехал – целее бы остался…

– Сам виноват! – вновь срываюсь я. – Неча было приставать, мол, смирно встань, да не так стоишь… но хоть польза с него была – про вас сказал.

– Так ты и язык их знаешь?

– С двенадцати лет говорю! У меня двое одноклассников – дети немецких коммунистов! У одного отец даже Тельмана знал!

Странным образом это заявление впечатления не производит.

– Да, парень… досталось тебе… – кивает коренастый. – А что призвали так поздно?

– Как это? – «удивляюсь» я. – Как война началась, так сам и пришел.

– Так по году-то – раньше должны были призвать.

Спускаю брюки и демонстрирую зажившую рану в ноге. На этот раз все молчат.

– Не годен я по мирному времени-то…

– Чтось-то тебе так везет-то… – качает головою «пассажир». – То спина, то нога…

– Руки показать? Там тоже есть! На ногах свои отметины имеются.

– Ладно, Максим, хорош, не заводись! – возвращает мне документы коренастый. – Будем знакомы, старшина Корчной Павел Борисович.

Он протягивает мне руку.

– Ох… извините, товарищ старшина, – порываюсь я встать.