У Великой реки. Битва

 – Как к женщине ты ко мне как относишься?

– Это почему? – возмутилась Маша, подскочив на месте.

– По кочану, – отрезал я. – Ты в зеркало смотришься? А если смотришься, то скажи – как к тебе можно относиться?

– Ну-у… – вполне искренне задумалась она. – Даже не знаю. Ты скажи!

– Мил-моя, да ты же самая красивая колдунья во всем Великоречье.

Я, кстати, ни капли не врал и действительно так считал. И не только колдунья, Маша у нас вообще девушка красивая, о чем тут спорить? Похоже только, что она сама об этом никогда не задумывалась. Кстати, у колдуний такое бывает – им не до кавалеров, комплименты делающих, а кавалеры их десятой дорогой обходят. Опасаются, да и просто думают, что на кой демон они, такие простые, таким продвинутым колдуньям нужны? И остаются колдуньи, даже самые симпатичные, чаще всего мужским вниманием не охваченными.

– Да ладно! – отмахнулась она. – Скажешь тоже, самая…

Она даже засмеялась, но не совсем искренне. Возможно, что и вправду поверила. А может, и нет. Но это уже ее проблемы, я со своей стороны был очень даже искренним. Красивая она девка, без всяких сомнений. Сиди мы не в двух высоких креслах, отстоящих друг от друга, а на лавке – я бы уже поближе придвинулся в неясном томлении. А так не получится. Остается держать руки у штурвала да чай попивать, ею заваренный.

– Ладно, это ты комплимент моей внешности сказал. А что же ты на нее так вяло реагируешь?

– Почему вяло? – ответил я тяжелой глупостью на столь прямолинейный вопрос.

– Не знаю, почему вяло! – ехидно ответила она. – Говоришь, красивая, а сам или на зад Лари таращишься, или игнорируешь меня, как гладкое место.

После этого заявления Маша закинула руки за голову, скрестив ладони на затылке, сильно потянулась, так что толстый свитер, накинутый к вечеру, вдруг резко очертил ее высокую грудь. Я лишь слюну сглотнул. Правда ведь, красивая девка. И как я раньше о ней не думал? Думал, если честно, но как-то неконкретно. Разве что на ее виляющий перед моими глазами зад уставился – еще тогда, в гостинице, на лестнице. Единственная грешная мысль на ее счет.

Я уже открыл рот, чтобы сказать очередную неуместную глупость, но она сказала:

Я перевел взгляд с ее бюста на реку впереди, всмотрелся. Огоньков нет, кроме нашего. Зато есть взгляды, на наш носовой фонарь направленные. Откуда-то издалека, очень настороженные. С эмоциями взгляды. Но фонарь у нас желтый – видно, что купец. Желтый носовой – это торговцы или рыбаки. Мы его в девять вечера зажгли. Неохота светиться на все окрестности в такие времена, но приходится – хуже намного в темноте налететь на кого-то. Широка Великая, но сталкиваются на ней регулярно. То заснув, то напившись, то по дури.

– Пойду Лари предупрежу, – сказала Маша и выбежала из рубки.