Дымная река

Они были так похожи, что Хорек, не будь он уведомлен о степени их родства, принял бы их за отца и сына. По дороге к причалу выяснилось, что схожи они не только внешне — под влиянием мистера Чиннери молодой человек тоже стал художником. Вообще-то маэстро его первый учитель, поведал юноша, и теперь, идя по его стопам, он отправляется в Кантон, где надеется получить заказы; пользуясь дядиными связями, он раздобыл пропуск и на днях покидает Макао.

И тут Хорька осенило: он предъявил рисунки камелий и спросил, не возьмется ли молодой Чиннери, пребывая в Кантоне, навести справки об их создателях. Юноша охотно согласился, и они, еще не дойдя до причала, условились: Хорек оплачивает регулярные отчеты о ходе поисков, а в случае успешного результата художник получит существенное вознаграждение.

В этом договоре Пенроуза тревожило одно: необходимость расстаться с рисунками. Однако юный Чиннери вмиг развеял его опасения, сказав, что он отменный копиист. Рисунки понадобятся ему на пару дней, не больше, он сделает с них копии и тотчас лично доставит оригиналы на «Редрут».

— Могу ли я, сэр, узнать имя этого племянника мистера Чиннери? — запинаясь, спросила Полетт.

— Эдвард. Эдвард Чиннери. — Хорек смущенно подергал себя за бороду. — Но он сказал, что вам известен под прозвищем Дрозд.

— Вот как? — охнув, Полетт прижала ладони к щекам.

— Он очень, скажу вам, обрадовался известию, что вы здесь. Дескать, вы были ему как сестра, но потом из-за сущей ерунды между вами случилась размолвка. Сказал, сильно по вам соскучился, правда, называл вас как-то иначе… Паг… что-то этакое…

— Пагли? Это означает «сумасбродка». — Полетт отняла руки от лица. — Да, он награждал меня всякими прозвищами. Мы вправду были добрыми друзьями. Простите меня, сэр. Я должна была поставить вас в известность… но тогда случилась весьма конфузная история… Рассказать?

— Не утруждайтесь, мисс Полетт. — Лицо Хорька озарила редкая улыбка. — Мистер Чиннери уже обо всем поведал.

Крик впередсмотрящего всех застал врасплох:

— Кинара! Земля! Маха-Чин агей хай! На горизонте Китай!

Бахрам с Задигом стояли на квартердеке; услышав вопль ласкара, энергично махавшего рукой, они перешли к правому борту и вскоре из-под козырьков ладоней увидели, как прямая линия горизонта меняет свои очертания, превращаясь в зазубренный ландшафт острова Хайнань, самой южной оконечности Китая. «Анахита» подошла к острову ближе, и Бахрам, разглядывая его в подзорную трубу, решил, что по виду он мало чем отличается от Сингапура и прочих попадавшихся в пути островов с крутыми холмами, лесными чащами и берегами в окантовке золотистого песка.