Дымная река

Нагло попирая указы императора, Иннес демонстрирует полное безразличие к собственной репутации. Такое поведение заслуживает всеобщего осуждения. Отныне мы отказываемся вести дела с этим человеком и не желаем терпеть его присутствие в нашем доме, о чем открыто и единодушно заявляем, дабы всякий здравомыслящий коммерсант был своевременно оповещен и предостережен.

Весьма грозное заявление, согласись? Но такого, как Иннес, даже этим не проймешь.

По мнению Задиг-бея, вся странность этой истории в том, что Иннес, конечно, действовал не один и мог бы переложить часть вины на подельников, однако он категорически отвергает все обвинения (хотя его взяли с поличным!), утверждает, что опий ему подбросили китайские таможенники (вот уж нелепица!), и заявляет о своей полной невиновности. Купеческая гильдия пребывает в жуткой растерянности. На бессчетных заседаниях принята уйма решений, но толку никакого, все зашло в тупик.

Однако выход из него еще можно найти. Мистер Модди, друг Задиг-бея, поведал, что купцы попросили Совет о секретной встрече с участием Иннеса, дабы предъявить обвинения ему в лицо. Они, видимо, надеются усовестить Торговую палату и подвигнуть ее на действия против нарушителя. Очень желательно, чтоб из этого что-нибудь вышло, ибо на реке все замерло полностью, и я не знаю, когда и как смогу отправить это письмо.

Бахрам полагал, что особое заседание Совета пройдет в Большом зале на первом этаже. Но оказалось, место собрания изменено: ввиду конфиденциальности встречи китайские купцы попросили, чтобы она состоялась в более обособленном помещении. Мистер Линдси решил провести ее в своей личной гостиной на третьем этаже, где располагались кабинеты и комнаты для переговоров и куда имели доступ только председатель, члены Совета да несколько человек из обслуги.

Еще в коридоре Бахрам услышал громкий возбужденный голос, доносившийся из гостиной:

— Нет, сэр, я не покину Кантон, и меня к тому не принудить! Позвольте напомнить, что я не член Палаты. Я вольный человек и не подчиняюсь гласу смертных. Зарубите себе на носу!

Бахрам замедлил шаг, узнав голос Иннеса.

Все это время он страшился встречи лицом к лицу с теми, кто мог засвидетельствовать его причастность к событиям в Бухте — Иннесом и Даваем. Последний предусмотрительно исчез (прошел слух, что он бежал из страны), а первого Бахрам не видел с того самого дня. На пороге гостиной он сделал глубокий вдох.

Теперь говорил Чарльз Кинг:

— Мистер Иннес, если вы и впрямь цените свободу, коей так похваляетесь, вы должны отдавать себе отчет в последствиях своих поступков.