Дымная река

Эти сведения заставили меня предположить, что Панхиква сродни нашим калькуттским набобам — невыносимо кичлив и напыщен. Но опасения мои оказались напрасны: он выглядит добрым дедушкой с ласковым взглядом, в нем ни капли чванства. Мы застали его на отдыхе в просторной беседке с окнами синего и матового стекла. Одетый очень просто в стеганую куртку и неброский халат, он возлежал на кушетке, подле которой стоял чайный столик. Панхиква приветствовал нас чрезвычайно радушно, подробно расспросил о Ламкве и семье Джаквы. Потом осведомился о мистере Чиннери, с которым хорошо знаком, поскольку тот писал его портрет. Я испросил позволения взглянуть на сию неизвестную мне работу, и Панхиква велел принести портрет, оказавшийся отменным произведением в фирменном стиле моего «дядюшки»: яркие краски, крупные мазки."

"Лишь после всех этих прелюдий я предъявил рисунок с камелией. Видела бы ты, дорогая Пагли, какое впечатление он произвел! Панхиква чрезвычайно оживился, явно что-то узнав. Он призвал слугу, и тот, получив приказ, умчался по извилистой тропинке. Я уж подумал, что сейчас он вернется с камелией в горшке и наши поиски благополучно завершатся. Однако нет! Слуга вернулся с шелковым свертком, из которого появился рисунок, необычайно похожий на тот, что привез я: чуть иная композиция, но даже мне, профану в ботанике, было очевидно, что цветки одного семейства. А вот колорит, манера письма и бумага говорили о том, что рисунки созданы одним художником и приблизительно в одно время.

Я прямо вижу, душа моя, как ты наморщила лобик и затаила дыхание, ожидая имя автора рисунка. Прости, но сейчас я тебя огорчу: Панхиква его не знает, ему известно только, что это был молодой художник, работавший на одного англичанина, ботаника или садовода, лет тридцать-тридцать пять тому назад приехавшего в Кантон. Удивительное совпадение: англичанин оставил рисунок Панхикве с той же целью, с какой мистер Пенроуз снабдил иллюстрацией меня — вдруг это поможет отыскать цветок? Однако, несмотря на все усилия, Пахиква не смог ничего узнать о неведомом ему растении. По его сведениям, англичанин тоже не добился успеха.

И вновь я вижу, как ты задаешься вопросом: а кто же он, тот англичанин, по чьим следам ты идешь?

Поверь, я не преминул спросить о том нашего хозяина, но, увы, он не вспомнил его имени (что, пожалуй, немудрено, ведь столько лет прошло!).

На сем я мог бы и закончить, если б не счастливая случайность. Мы уже собрались уходить, когда хозяину доложили о приезде еще одного купца из гильдии Ко-Хон. Я тотчас узнал крупнейшего предпринимателя господина Ву Пин Чьена, среди чужеземцев известного как Хоуква — как-то раз я наткнулся на подготовительные этюды к его портрету, который писал мой папаша.

В гильдии он всех старше и всех богаче.