Дымная река

Ты представляешь? Я уже говорил, что, изображая мистера Джардина, смогу чуть-чуть взять от Веласкеса, а вот мистер Уэтмор — идеальное поле для манеры ван Дейка. Не будет забыт и Брейгель, ибо в Городе чужаков, кроме некоронованного короля, есть и претендент на трон! Это мистер Ланселот Дент, который, несмотря на свое нелепое имя, воистину богат и могуществен.

Помнишь ли, дорогая Пагли, как однажды я показал тебе репродукцию великолепной картины Питера Брейгеля младшего «Кабинет деревенского адвоката»? Лицо помощника нотариуса, чванливого интригана, стоит передо мной как живое. Это вылитый мистер Дент. В богатстве он не уступает мистеру Джардину, а вот опийных потоков под его контролем даже больше; годами он держался в тени и был занят тем, что сколачивал капитал. Теперь дело сделано, и он положил глаз на корону мистера Джардина. Обучаясь в Эдинбурге, мистер Дент попал под влияние некой темной доктрины о богатстве народов[42], стал ее апологетом и теперь старается навязать ее всем и каждому. Он неприятен, но, признаюсь, порою мне его жаль: что может быть ужаснее рабства учения об экономике и торговле? Это равносильно тому, как если бы портной уверовал, что все на свете можно измерить портняжной лентой, остальное же просто не существует."

"Чем больше я обдумываю свое полотно, тем масштабнее оно выглядит, ибо многие персонажи просто молят о месте в его композиции. Вот, скажем, чиновник, которого здесь называют «гоп-гоп»; возникает образ этакого попрыгунчика, однако на кантонском диалекте это слово означает «таможенник». Между прочим, богатым одеяниям и украшениям местных таможенников позавидовал бы сам Хубилай. Или взять купцов гильдии «Ко-Хон» — только им позволено вести дела с чужеземцами. Наряды их умопомрачительны: шелковые халаты с великолепной вышивкой и украшенные стеклярусом шляпы, извещающие о ранге их обладателей.

Возможно, ты помнишь, дорогая Пагли, что дома я усердно копировал могольские миниатюры?[43] Знаешь, трудился я не зря, ибо в Кантоне есть человек, которого надлежит запечатлеть именно в этой художественной манере: сказочно богатый бомбейский купец-парс Бахрам-джи Навроз-джи Моди. Он один из самых влиятельных людей в Городе чужаков и, кроме того, невероятно выразителен — глядя на него, я вспоминаю знаменитый портрет Акбара Великого кисти Манохара[44]: тюрбан, развевающаяся ангаркха, внушительное брюхо, перехваченное муслиновым кушаком. Он большой друг мистера Карабедьяна, и тот сказал, что нынче все городские группировки всячески стараются умаслить Бахрама.

Теперь ты понимаешь, Пагли, всю грандиозность моего замысла? И ведь я поделился лишь малой его частью. Ох, сколько еще персонажей! Вот, к примеру, редактор «Кантонского дневника» мистер Джон Слейд.