Рейнтри. Инферно

— Иди за мной, — коротко приказал он, выпуская ее из ванной, но приговаривая следовать за собой, подобно утенку.

Он привел ее в просторную спальню с двухметровыми окнами, через которые открывался вид на искрящийся неоновыми огнями Рено.

— Уборная там, — сказал он, указывая на дверь. — Ты в безопасности. Я тебя не побеспокою. Не обижу тебя. Не покидай эту комнату. — С этим он закрыл за собой дверь, оставив ее в тускло освещенной спальне.

Лорна просыпалась, как всегда, с ощущением нависшей угрозы и страха. Слова мало напоминали приветствие, но тем не менее, ее встревожили не они, поскольку она немедленно узнала голос. Где бы она ни находилась, страх всегда был с ней, как неотъемлемая часть ее, будто жил в самых костях.

Она не видела его, потому что простыня все еще закрывала ее голову. Она редко двигалась во сне, поэтому до сих пор оставалась в том же напряженном съеженном положении, а одежда не была ни сбита, ни даже развязана.

— Ты в порядке? — повторил он более настойчиво.

— Лучше не бывает, — прорычала она, желая только, чтобы он снова ушел.

— Я храплю, — ровно ответила она, напряженно сжимая простыню на случай, если он надумает сдернуть ее вниз, как будто могла остановить его, если бы он действительно захотел это сделать. Она поняла тщетность своих усилий в унизительной борьбе вчера вечером.

— Да ладно. — Он сделал паузу. — Какой кофе ты любишь?

— Никакой. Я пью чай.

На мгновение повисла тишина; потом он вздохнул.

— Я посмотрю, что можно сделать. Как ты пьешь чай?

Она услышала нечто похожее на рык, затем дверь спальни захлопнулась с более громким стуком, нежели было необходимо. Она казалась неблагодарной? Хорошо! Если после всего, что он сделал, он думает, что предложение кофе или чая загладит произошедшее, то он так далеко от цели, что даже едва сделал шаг в нужном направлении.

Честно говоря, она также не была большой любительницей и чая. Чаще всего Лорна оказывалась способна позволить себе только то, что было бесплатно, а это означало, воду. В последние несколько лет ей доводилось хлебнуть чашку другую кофе или горячего чая, согреваясь от очень холодной погоды, но на самом деле ее не беспокоило отсутствие ни того, ни другого.

Вставать не хотелось. Не хотелось разговаривать, к чему он, кажется, стремился, хотя она не могла вообразить, о чем они могли говорить. Он ужасно обошелся с ней вчера вечером, и хотя, по-видимому, понял, что был неправ, все же не казался расположенным свернуть с выбранного пути и загладить вину. Он, например, не отвез ее домой вчера вечером. Он заключил ее в тюрьму в этой комнате. И даже не покормил заключенного!

Голодные спазмы в животе сказали, что если она хочет поесть, то пора встать с постели.