Ребенок от мужа сестры

По крайней мере, в ванной комнате не шумит вода, что говорит о том, что его там нет.

Прикрываю обнажённое тело простынёй, придерживая её, спускаю ноги с кровати, становлюсь на прохладный пол. Завязываю ткань на теле так, чтобы она не спадала, и иду к выходу из комнаты — искать свою пропажу, надеясь, что он внизу.

Но и там его нет, и я всерьёз начинаю беспокоиться. Сердце заходится в панике. Придерживая края лёгкой простыни, чтобы не упасть, несусь к своему телефону, чтобы набрать любимому и узнать, где он и что с ним.

Когда добираюсь до телефона и нахожу номер Яна — нажимаю на вызов, подношу аппарат к уху. Несколько секунду слышу только тишину, но потом пошли гудки. Один, второй, третий… Но ответа нет. Бергер просто не берёт трубку, и это настораживает, не нравится мне. От утренней неги не остаётся и следа, я начинаю копаться в себе — что я могла сделать не так, что он, ничего не сказав, не разбудив, просто исчез из дома и на мои звонки не отвечает.

Опускаюсь на стул, локти упираются о столешницу, а лбом утыкаюсь в ладони.

Не понимаю, что не так? Что я сделала? Или всё же он так хотел отомстить мне за то, что не сказала про ребёнка? Все эти годы молчала… Тогда почему он вчера остановил меня, не дал разбиться всем моим чувствам? Чтобы сейчас сделать больнее, чем вчера? Эта его месть мне?

— Ничего не понимаю, — слетает с моих губ.

И я вновь подрываюсь, хватаю телефон со стола и набираю номер, но уже совершенно другой. Первый гудок, потом второй… На пятом трубку снимают, и я слышу взволнованный голос подруги.

— Тея, что-то случилось? — Ада обеспокоена, значит, она может знать, где находится Ян, потому как Матвей — хороший друг Яна.

— Ада, Матвей дома? — спрашиваю в первую очередь о нём.

— Нет. Он час назад уехал с Яном куда-то. Тот пришёл, они поговорили и минут через двадцать вместе уехали. Что происходит? — подруга не на шутку забеспокоилась, и это передаётся и мне, потому что я так же ничего не понимаю."

"Куда эти двое могли поехать, и почему Ян мне ничего не рассказал, не предупредил? В конце концов, даже записки не оставил, чтобы я не переживала и ничего не надумывала себе. А теперь не отвечает на мои звонки, что ещё больше настораживает меня.

— Ох, — с губ слетает судорожный вздох, и я вновь падаю на стул, не зная, что делать и думать.

Понимаю, что они мужчины и всё сами решат, что бы там ни было. Но я не могу не переживать. Хватает воспоминаний о багровых кровоподтёках на его теле, а в голове вновь всплывает его вчерашний разговор с каким-то мужчиной, где он говорил, что почти сразу же после операции собирается уехать в Россию на бой. Хотя он не может не понимать, что любой врач категорически запретил бы участие в каких бы то ни было боях!

Вот вроде взрослый мужик, а ума совершенно нет. И сейчас это ещё больше меня бесит.