Ребенок от брата жениха

— Мам, а где папа?

Говорит и прикрывает рот ладошкой. Я напрягаюсь, конечно, и киваю в сторону шашлычной зоны.

— Папа Ваня там.

Но вреднюшка мотает златокудрой головой.

— Там дядя Ваня. А где?.. А где?..

Как будто и хочет сказать, и мнется. Придется мне побыть строгой.

— Злата, — присаживаюсь, ловлю зеленый взгляд, — твой новый папа — Иван. Все другие — простые дяди. Поняла?

Мой тон не терпит возражений. Златка вырывается.

— Дядя Ваня! Дядя Ваня!

Хорошо, ее голосок не слышат мужчины. Да и не поняли бы они ничего. Девочка же как вихрь убегает к воротам, спешу за ней, а широкий вход начинает медленно раскрываться. Уже показался огромный автомобиль.

— Злата!

Машина резко тормозит. Со стороны водителя стремительно выходит Адмиралов. Я тоже бегу к дочке, задыхаюсь. Малышка видит панику у взрослых и тоже пугается, хныкает.

— Ну, и чего?

Матвей садится перед малой на корточки. Дотрагивается пальцем до кончика носа.

— Кто тут у нас так быстро бегает?

Злата морщит носик, начинает хихикать. Видимо, восторг перед Адмираловым перебивает страх.

— Злата! — отвечает на его вопрос.

Матвей поднимается на ноги.

— Да ладно? Ну-ка, давай, кто вперед до мамы?

Дочка взвизгивает, бежит ко мне и врезается в ноги. Матвей просто быстро идет. Его спутница на заднем плане выходит из авто. Интересно, он не забыл про нее? Адмиралов, тем временем, приближается ко мне. Трет переносицу.

— Нужно переделывать ворота, — говорит он, — территория вообще не учитывает ребенка. Не мог представить, что она подбежит.

Я, конечно, испугалась, но злиться на мужчину нет причин, он прав. Беляевы — взрослая чета, их дети выросли.

— Это я зазевалась.

Ёжусь. Матвей внимательно смотрит, но не пускает в ход сарказм. А может, просто слышит за спиной шаги. К нам подходит его подруга. М-да, роскошная. Ну, а с кем еще встречался бы Адмиралов?..

— Дети совсем не боятся машин, — произносит молодая женщина, — а потом искалеченные руки, ноги, а то и голова со спиной. И мамочки винят всех вокруг, а не себя.

В мое лицо упираются два зеленых глаза. Как будто ждут, что я начну всех винить. Отчасти она права, но становится неприятно.

— Мать всего лишь человек, а не киборг, — выдерживаю ее взгляд, — а переживания за детей всегда самые острые. Впрочем, почти каждая женщина это знает и понимает.

Губы, покрытые коралловым блеском, сжимаются в нитку. Кажется, я ее задела за живое, и мне даже не жаль. Она мне никто, а высокомерие меня бесит на генном уровне.

Матвей, похоже, завис от нашего «милого» диалога. Несколько секунд молчит, потом вспоминает об этикете.

— Агата, это Милена — невеста Ивана. Маленькая кнопка с мотором — ее дочка Злата. Милена, а это Агата.

Даже не знаю, от чего мне больше хочется улыбаться. Из-за «кнопки с мотором» или фразы «а это Агата».