Стану ему женой. Ребенок от монстра

В одиночестве и темноте переварить свои чувства и как-то с ними сродниться. Как будто все случилось не со мной.

У меня были и другие причины тянуть. Аню не с кем оставить. Проблемы с документами. Андрей был недоволен и я терпела, надеясь, что это нормально и все пройдет само. Все шло не так уже давно, просто я закрывала на симптомы глаза. Хотела, чтобы пронесло. Реальность оказалось другой.

Она сказала: речь шла о вашей жизни.

Меня будто ударило изнутри. Пальцы похолодели, врач взглянула на монитор, где подпрыгнул пульс.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, — сказала она. — Вам придется остаться на две недели. Я сообщу вашему мужу. Он должен приехать.

— Моя дочь с ним?

— Да.

Она вышла, а я погрузилась в мысли, снова и снова переживая момент, как я лежу на кровати и не могу встать. Меня крутит от боли, а я до последнего надеюсь, что пройдет…

Если бы я умерла, Аня осталась бы одна. Что бы тогда было? Я не думала раньше о своей смерти, это казалось чем-то, что происходит с другими. С мамой, но не со мной… Мама так берегла меня. Андрей защищал от врагов, никому не давал меня обидеть. Я чувствовала себя в безопасности, как принцесса в волшебной стране, где нет смерти и плохого не случается. Вот так вот: внематочная… Смерть дышала мне в лицо.

Если бы я умерла, Андрей не смог бы вырастить дочь. И мою тетю бы не нашли — под настоящим именем нас не знают. Андрея могли посадить, а светило ему пожизненное заключение, могли даже убить.

Аня оказалась бы в детском доме.

В лучшем случае.

Она бы даже о нас — своих родителях, ничего бы толком не узнала…

Андрей появился через полчаса. Без стука открыл дверь, я привстала, затем вспомнила про электропривод и отрегулировала спинку кровати.

Я не была готова к встрече.

Под простыней я была голой, не считая повязки над выбритым лобком, и белых компрессионных чулок. Мои ноги под простыней смотрелись тощими и жалкими, лицо побледнело и осунулось. После операции меня как будто стало меньше.

Андрей был в черном, поверх надет одноразовый медицинский халат. Мрачный, в глубине мягких глаз скопилась тревога. Он нес красную розу. Запах в нейтральном больничном воздухе разлился сильно и сладко.

— Ты как? — он присел на стул, на котором до этого сидела врач. Розу положил на колени, вспомнил и протянул мне. — Это тебе.

Я не взяла, и он переложил цветок на тумбу.

— Где Аня?

— С няней, — он неопределенно мотнул головой, словно няня с дочкой ждали за дверью.

Вряд ли.

После операции ребенка не впустят. Я и сама бы не хотела ее пугать своим видом. Я робко потянулась, и Андрей схватил руку, сильно сжал между ладонями. Как будто тисками зажало.

— Ты уже знаешь? Диагноз?

Андрей кивнул.

— Я уже говорил с твоим врачом."

"Как он смог так быстро все организовать? Я опустила глаза.