Ребенок для Азата

Сейчас тот самый момент, когда надо признаться, надо! Я собираюсь с духом, чтоб это сделать…

А Азат, гневно сузив глаза, неожиданно отталкивает меня, да так сильно, что не могу устоять на ногах, падаю на колени, неловко прикрываюсь руками:

— То есть… Я перед тобой наизнанку вывернулся, а ты… Для тебя это что? Просто так все? Приключение? Да?

Я ошеломленно молчу, понимая, что он опять себе все уже придумал… Я и полслова не успела сказать, а он обвиняет!

Это ожидаемо приводит в ярость.

Нет никакого примирения между нами, нет никакого разговора! Азат, как всегда, слышит только себя! И верит только тому, что в своей голове нарисовано.

Переубеждать его сейчас — значит унижаться. А я и так унижена произошедшим. Он прав. Я, как замужняя женщина, просто не должна была такого допускать… Не важно, что замужество мое — фиктивное. Об этом только я знаю и специалисты из благотворительной организации, сделавшие мне новые документы и новую историю жизни.

По закону я замужем. И только что позволила себе близость с другим мужчиной. Значит, кто я, по мнению Азата? Правильно. И обращаться со мной можно соответственно…

Ничего не поменялось, на самом деле, наша случайная связь — не повод ему вести себя по-другому.

— Это не так, Азат, — холодно отвечаю я, поднимаясь с колен и оглядываясь в поисках платья.

Белье уже не надеть, оно безнадежно испорчено, но вот платье…

Азат, судя по всему, понимает, что зря сказал мне это все, потому что внезапно меняется в лице, делает шаг в мою сторону:

— Нет, Азат, — я выставляю перед собой ладонь, — нет. Ты прав. Я поступила… Плохо. С мужем я решу сама. И со всем остальным — тоже решу.

— Ничего ты не решишь! — Он подхватывает с дивана порядком измятое платье, отдает мне, сам приводит в порядок одежду. Только сейчас обращаю внимание, что он даже не разделся полностью, только рубашку расстегнул с брюками, да пиджак скинул. Отчего-то это кажется унизительным.

Я позволила ему взять себя в комнате для быстрого секса… И он даже не раздевался, как, наверно, большинство мужчин, бывавших тут.

Какое может быть отношение к женщине, занимающейся любовью в таких местах?

А я… Я явно сошла с ума.

— Поехали, — кивает он на дверь, удостоверившись, что я более-менее одета.

— Я же сказал, куда.

— Нет, Азат, я не поеду.

Он останавливается, скалится жутко:

— А потом тогда что?

Он молчит, смотрит на меня, вижу, как напрягаются жилы на мощной шее… Кинется сейчас, утащит силой…

Но Азат неожиданно выдыхает, расслабляясь, хотя, видит Всевышний, нелегко ему это дается:

— Сладкая… Я понимаю, что это все… Быстро. Но у тебя нет дороги назад, знаешь ведь? Только со мной… Поехали, просто поговорим, выспимся… Утром все решим…

— Нет, Азат. Ничего мы утром не решим. Меня дома ждет сын.