Ребенок для Азата

Похоже, это еще город, но милые коттеджи по обеим сторонам дороги, оформленные в едином стиле, указывают, что мы в каком-то отдельном комплексе, из тех, что отстроены недавно, и дома в них стоят запредельные суммы.

Я никак не комментирую вопрос Азата, напряженно осматриваюсь, гадая, каким способом мне выбираться отсюда. Такси, скорее всего, будет очень дорого… Не могу себе позволить.

Достаю телефон, ловлю сеть, определяя локацию и автобусные маршруты.

Тяжелая лапа с невероятной легкостью вытаскивает из моих пальцев сотовый:

— Не переживай, сладкая, я отвезу тебя назад, — белозубо усмехается Азат в ответ на мой возмущенный взгляд и добавляет через многозначительную паузу, — потом.

Я сжимаю губы, внезапно уставая от напряжения. Ну вот что он хочет этим своим “потом” сказать?

А есть ли смысл гадать?

Играет опять, Зверь проклятый, наблюдает, как мышка о прутья клетки бьется. Не доставлю ему удовольствия.

Сажусь ровнее, дышу спокойней.

И ощущаю на себе горячий, внимательный взгляд. Не ожидал такой реакции, Зверь?

— Красивая… — почему-то голос его звучит немного сдавленно, словно… Словно не хочет Азат признаваться. Даже себе.

Разворачиваюсь смотрю на него, опять же, никак не комментируя услышанное.

— И другая, — говорит он, внимательно разглядывая меня, и необходимо приложить серьезные усилия, чтоб не поддержать всего этого посыла. Не податься к нему, стремясь увидеть, что же за такие болючие искры в глубине жестоких глаз? Или они мне только кажутся? Обманываться хочу? Такая слабая? Такая глупая?

— Мне надо позвонить няне, — спокойно отвечаю ему, — верни, пожалуйста, телефон.

— Потом позвонишь, — Азат вертит в руках дешевую китайскую игрушку, хмурится, — он рабочий вообще? Муж не может нормальный купить, а не это дерьмо?

— Меня устраивает, — хмуро говорю, пытаясь все же забрать телефон, но Азат отводит руку чуть в сторону, и теперь, для того, чтоб получить свою вещь обратно, нужно практически лечь на него. Нет уж. Обойдется, — верни. У меня сын маленький, надо постоянно контролировать…

— В его возрасте рядом должна быть мать, а не чужой человек, — раздраженно рычит Азат, швыряя мне в руки телефон, — о чем вообще думает твой муж?

— Тебя это не касается, — сухо отвечаю я, не показывая, как резанула фраза про возраст… В этом возрасте — да. А потом? Потом можно и без мамы?

Набираю Аню, получаю исчерпывающий отчет о том, как Адам покушал, поспал, поиграл, порисовал, опять покушал, опять поспал…

Говорю, что чуть-чуть задержусь, и отключаюсь.

Азат задумчиво смотрит на меня:

— Рисует? Сколько ему, говоришь?

Ох… Шайтан проклятый! Услышал! Мороз по коже бьет ознобом, губы пересыхают, но голос звучит неожиданно твердо:

— Я уже говорила. Три месяца. И он различает цвета.