Реанимация судьбы

Но тут, похоже, судьба решила, что с меня на сегодня везения вполне достаточно, и подсунула мне эту злосчастную тетку у самого выхода:

– Ну что? Взял? – окликнула она, и я, скроив огорченную мину, пожаловалась:

– Нет! Сказал – без резюме не возьмет.

– Совсем сдурел! Резюме! Да до тебя тут вообще дефективная какая-то сидела, работа-то нехитрая, господи! Резюме! Повыучили словечек новомодных, а работать некому!

– Извините, мне пора, – быстро попрощалась я, боясь, что на ее крик выйдет сам Игнат Васильевич и мой обман тут же вскроется.

Я юркнула за дверь и побежала прочь от этого места, чувствуя некое облегчение – значит, мама действительно получила эту брошь от Игната в качестве платы за проигрыш. Уже полегче…

Ночевать я осталась у Иланы Григорьевны, чем очень обрадовала ее сестру – той с утра предстояло ехать на работу на другой конец города, и она с облегчением оставила серую от горя родственницу на мое попечение. Илана Григорьевна все еще находилась в какой-то прострации, держала в руках Светкин шарфик и то и дело подносила к лицу, вытирая несуществующие слезы. Мне казалось, что ей стало бы легче, если бы она смогла заплакать, но, похоже, препараты, которыми ее накачали, напрочь блокировали эту способность.

– Илана Григорьевна, – присев на корточки перед ее креслом, просила я, – давайте я вас уложу? Уже поздно, вы устали.

– Я еще посижу, – раскачиваясь из стороны в сторону, каким-то жутким, потусторонним голосом проговорила она. – Вдруг она сегодня придет?

Я почувствовала, как у меня от ужаса шевелятся мои так и не отмывшиеся до конца красноватые волосы. Илана Григорьевна выглядела совсем больной, почти безумной, и этот жуткий голос, произносящий такие страшные слова…

– Илана Григорьевна… вы меня узнаете? – аккуратно поинтересовалась я, держа в руках ее холодную ладонь. – Я Надя… Надя Закревская, помните?

– Конечно, Наденька… – тем же жутким голосом ответила она, глядя поверх моей головы. – Светочка скоро придет, ты дождись ее.

Я в очередной раз пожалела о своем отказе от таблеток, предложенных Васильковым, – сейчас бы мне пригодилась уже не пара, а значительно больше, потому что очень уж страшно…

Уложить несчастную женщину мне удалось только к двум часам ночи – видимо, организм устал сопротивляться, и она послушно дала мне подкатить себя к кровати, переместить на постель и помочь переодеться в ночную рубашку. Обычно, рассказывала Светка, она справлялась с этим сама, но сегодня, понятное дело, без помощи было не обойтись.

Илана Григорьевна уснула почти мгновенно, так и не выпустив из руки Светкин шарфик, а я, постелив себе на диване, так и не смогла закрыть глаза. В этой квартире все напоминало о Светке, и это меня подавляло, пугало и заставляло нервничать.