Реанимация судьбы

– А вы серьезно думаете, что я не замечаю, как вы стараетесь не брать клиенток на реконструктивную маммопластику? – Я все-таки открыла окно и вынула сигарету.

– Вы ошибаетесь, – твердо сказал Авдеев, но при этом сильно побледнел.

– Хотите, я подниму истории и посчитаю, на скольких стоит ваша подпись, а операцию в конечном итоге проводил Басалаев? Просто для статистики, чтобы вы не думали, что я предвзята? – предложила я, выпустив облако дыма в окно. – У нас не принято делить операции на интересные и не очень.

– Но вы…

– А я при своей квалификации гожусь на что-то более сложное, чем пилить носы, вам так не кажется? – перебила я, и Авдеев слегка сник. – И при этом я не гнушаюсь сделать ринопластику, если это требуется.

– Ну да… сперва добейся, потом критикуй, – пробормотал Авдеев тихо. Но я услышала:

– Что же вы стесняетесь, повторите громче. Или духу не хватает?

Он поднял на меня совершенно больные глаза и тихо спросил:

– Вам нравится глумиться надо мной? Почему, за что? Чем я заслужил такое отношение? Вы ведь знаете, что я хороший хирург.

– Я разве сказала что-то другое? Мне просто непонятно, почему вы, находясь пока на первой ступени в иерархии нашей клиники, позволяете себе выбирать, кого оперировать, а кого нет?

– Я не выбираю, – так же тихо сказал Авдеев. – Мне сегодня стало плохо. Если хотите, я возьму все маммопластики на месяц вперед.

Я покачала головой и выбросила окурок. Его стремление что-то постоянно доказывать мне тоже не нравилось, я, честно сказать, вообще начала жалеть о своем решении – Авдеев по-прежнему был для меня непонятен, и это раздражало. И, кстати, он был прав, говоря, что я стараюсь найти в его работе изъяны не потому, что они там есть, а как раз потому, что он был мне непонятен.

Не желая больше продолжать этот странный разговор, я вышла из ординаторской и у комнаты отдыха наткнулась на кардиолога.

– Сергей Иванович, можно вас на пару минут ко мне в кабинет?

– Конечно. Я собираюсь уезжать через полчаса, если больше нет консультаций.

– На сегодня нет. Но мне нужно поговорить.

В кабинете было прохладно, мне стало немного легче, головокружение почти прошло. Расположившись на диване, кардиолог выжидающе смотрел на меня.

– Сергей Иванович, вы смотрели сегодня ЭКГ Авдеева?

– Да, смотрел. Абсолютно здоровое сердце, как и должно быть у человека его возраста. А что?

– И никаких признаков перенесенного приступа?

– Абсолютно никаких.

– Странно…

– Мне показалось, что у него какие-то проблемы, но с сердечной патологией они не связаны.

– И вы далеко не первый, кому так кажется, но никто пока не смог выяснить, какие именно, – вздохнула я.

Кардиолог бросил взгляд на часы:

– Аделина Эдуардовна, если больше нет вопросов, мне бы…

– Да-да, конечно, я вас не задерживаю больше.