Чувство реальности

Я думаю, вы из ЦРУ, – произнес он чуть слышно, с легкой одышкой, – вы, разумеется, скажете, что нет. Я и не жду от вас прямого ответа. Я отлично знаю, что Томас Бриттен был офицером ЦРУ. Не надо делать круглых глаз, удивленно смеяться и отшучиваться. Ответить честно и прямо вы не можете, я понимаю. Но вы должны знать, что мне сейчас необходима именно профессиональная помощь. Я собираюсь нанять в частном порядке того майора, который сидит сейчас у меня дома, но доверить все ему одному мне страшновато. Его я совсем не знаю. Видел только один раз, в морге. У меня нет гарантии, что его не перекупят, что он не использует полученную информацию в собственных интересах. О вас мне хотя бы известно, что вы от Хогана, что вас прислал концерн «Парадиз», который вложил в мою партию много денег и заинтересован, чтобы со мной было все о'кей. К тому же вас здесь вряд ли кто-то сумеет перекупить. Разве что напугать. Ладно, времени мало, надеюсь, вы меня поняли. Скажите, что вам известно о моей жене?

– Ее зовут Галина Дмитриевна, она кандидат исторических наук, вы женаты двадцать пять лет, у вас два взрослых сына.

– Перестаньте, – он поморщился и раздраженно махнул рукой, – некогда заниматься ерундой, майор заждался, он сидит у меня дома с шести часов. Вы наверняка знаете, что моя жена находится сейчас здесь, а не в Венеции, лежит в частной клинике.

– В деревне Язвищи? В нескольких километрах от вашего дома? – тихо уточнила Маша.

– Совершенно верно. Она трижды пыталась покончить с собой. Она тяжело больна, какой-то сложный психоз. Неизлечимый. Это пока все. Остальное я буду рассказывать вам и майору одновременно. Не люблю повторяться.

Оказавшись в машине, Маша не заметила, как опять задремала. Проснулась она уже у ворот гаража.

– Я понимаю, что вы очень устали, но прошу вас не спать, когда я буду разговаривать с майором милиции, – проворчал Рязанцев, открывая дверцу с ее стороны.

– Хорошо, я не буду. Извините.

Глава тридцать первая

Арсеньев так и не удостоился ни чая, ни кофе. Светлана Анатольевна заявила, что страшно устала и разговаривать больше не в силах.

– Я и так рассказала вам слишком много, но вы все поняли неправильно. Теперь мне надо отдохнуть. Думаю, Евгений Николаевич должен скоро подъехать.

– Да, я дождусь его, – кивнул Арсеньев, – вы можете пойти к себе.

– Нет, я, конечно, поднимусь к себе на пару минут, но сразу вернусь. Я не могу оставить чужого человека одного здесь на веранде. Это не в моих правилах. Я отвечаю за все в этом доме, а санкции на обыск у вас пока нет.

Саня никак не отреагировал на эту ее реплику, молча достал из сумки свой потрепанный ежедневник и принялся его листать.

Лисова царственно удалилась, но вскоре вернулась, держа в руках толстую книгу в мягкой пестрой обложке, уселась в кресло.