Чувство реальности

Не снимая руку с ее плеча, он обнял ее, притянул к себе и поцеловал в щеку.

– Как же я рад вас видеть, Мери, вы даже не представляете. Столик заказан на половину восьмого, ресторан здесь в двух шагах, мы можем пройтись пешком. Погода отличная, после дождя легко дышится.

– Да, конечно, мистер Ловуд, я тоже очень рада вас видеть, я бы с удовольствием прогулялась с вами и поужинала, но мне ужасно неловко. Только что звонил Рязанцев, я ему зачем-то срочно понадобилась, и через двадцать минут он будет здесь. Я сказала ему, что сегодня ужинаю с вами, но он не терпит возражений.

На Ловуда было жалко смотреть. Он сначала густо покраснел, потом сразу побледнел. Вероятно, он надеялся уже сегодня вытянуть из нее информацию. Неужели все действительно так просто? Неужели именно он заказал Бриттена и связался для этого с бандитами? Теперь они за ним следят. Судя по обрывку телефонного разговора, который ей удалось вчера подслушать, у него требуют денег, он отказывается платить. Он заказывал только Бриттена, а они убили еще и Кравцову и теперь хотят получить двойной тариф?

– Простите меня, мистер Ловуд, – Маша сделала глупые и жалобные глазки, – мне правда ужасно неудобно, но я не могу отказать Рязанцеву, меня отправляли сюда для работы в его пресс-центре, и мистер Хоган лично просил меня помочь ему по мере сил. Вы ведь понимаете, как ему сейчас сложно.

– Мне тоже сейчас нелегко, – заметил Ловуд, вымучивая улыбку, – я потерял близкого друга.

«Мерзавец, гад несчастный, у Тома трое детишек, Вика Кравцова – молодая красивая женщина», – заметила про себя Маша и, улыбнувшись ему вполне натурально, предложила:

– Давайте поднимемся в квартиру, я хотя бы угощу вас чашкой кофе, у нас еще есть минут пятнадцать до приезда Рязанцева, а учитывая пробки, наверное, даже больше.

– И на том спасибо, – вздохнул Ловуд.

Когда они зашли в подъезд, старухи на лавочке проводили их суровыми взглядами, и донесся громкий шепот:

– И не стыдно ей, сопливке, с таким старым связалась!

Она покосилась на Ловуда, но он, кажется, не услышал язвительного замечания. Лицо его было тяжелым, напряженным, глаза за стеклами очков бегали, веко дергалось.

Лифт не работал. Стали подниматься пешком.

– И все-таки мы обязательно должны поужинать, – проговорил Ловуд, едва справляясь с одышкой, – думаю, третья попытка окажется удачной. Давайте завтра, в это же время.

– Конечно, – Маша открыла дверь квартиры, – мне правда ужасно неудобно перед вами, но я не виновата.

– Да, с господином Рязанцевым спорить трудно. Он не терпит возражений.

– Вы хорошо его знаете?

– Ну, насколько это возможно, – Ловуд развел руками, – такие люди, как Рязанцев, постоянно меняются, сегодня он один, завтра совсем другой.