Запрещенная реальность. Том 1

К тому же от него исходило некое магнетическое поле внутренней силы и готовность в случае чего к мгновенному отпору, что говорило и в самом деле о необычных способностях этого парня.

— Я мог бы уйти от ваших мальчиков еще в Рязани, — сказал Матвей, внутренне напрягаясь, потому что снова почувствовал спиной темный взгляд. Но теперь уж точно знал, что ни начальник Управления спецопераций, ни директор ФСБ не были авешей Монарха.

— Чего же не ушел? — усмехнулся Первухин.

— Не хотел будить семью.

И генерал сразу поверил ему.

— Короче, волкодав. Предлагаем возглавить оперативную спецкоманду быстрого реагирования из двенадцати человек, в которую входят семь «суперов», охотники, стрелки, техники.

— Нет, — без колебаний ответил Матвей. — Я всегда работал в одиночку.

— Ты даже не хочешь спросить, чем будет заниматься команда?

— Не хочу.

— Ну, тогда…

— Погоди, Федор Ильич, — перебил Первухина Сергей Вениаминович. — Дай-ка мне поговорить с ним наедине.

— Но…

— Позови Хватова, сам посиди в приемной."

"Первухин подтянулся, глянул на стоявшего в свободной, расслабленной позе Соболева и вышел. И сразу же в кабинете появился давешний молодой человек приятной наружности. Матвею не нужно было даже приглядываться к нему, вся его нервная система тут же отреагировала соответствующим образом: это был авеша — внедренный в сознание обычного человека пси-двойник Монарха Тьмы. Или кого-то из иерархов.

— Итак, он не принимает нашего предложения? — произнес капитан Хватов, подрагивая уголками губ, словно сдерживая смех.

— Увы, мой друг.

— Кто вы? — медленно проговорил Матвей, выдерживая стремительный удар чужого импульса внушения.

— А он мне нравится, — рассмеялся Хватов, показывая ровные, крепкие белые зубы. — Сразу быка за рога… Я пашу-бхава, если будет угодно. Знаком термин? В отличие от вира-бхава — иерархов. Но ведь и ты не дивья-бхава[124], ганфайтер, хотя и стремишься создать впечатление благородного рыцаря, постоянно подвергаешь опасности тех, кто рядом, не так ли?

— Может быть, не задумывался. — Глаза Матвея потемнели, стали синими, излучающими. — Я просто придерживаюсь принципа апариграхи[125].

— Неплохой принцип, но не для меня. Я исповедую другие.

— Поздравляю. — В голосе Соболева проскользнула ирония, но глядел он в этот момент не на Хватова, а на директора ФСБ. — Кажется, генерал, вы приобрели себе достойного союзника. Только учтите, год назад он играл на другой стороне.

— Я всегда играю на своей стороне, — подчеркнул Хватов. — Времена меняются, вчера я играл против, сегодня играю за.

— Разве добро и зло тоже поменялись местами?

— Ну вот, ты опять затеваешь схоластический спор! Как зло, так и добро — это отклонение от нормы. Таков закон вашей реальности.