Разврат (ЛП)

Но сейчас хотелось взглянуть на этих гнусных возмутителей спокойствия.

Отодвинув занавеску, она посмотрела вниз на улицу. Три неясные фигуры торчали у входа в мотель. Одна высокая и две пониже – явно мужчина и две женщины. Он делал что-то, что заставляло одну из девушек визжать, а вторая пыталась оседлать его ногу.

– Снимите номер, – пробормотала Гермиона в окно.

Послышался новый взрыв идиотского смеха этого трио, а затем мужчина что-то сказал, но настолько тихо, что можно было услышать лишь отзвук его голоса. Гермиона вздохнула, с нетерпением ожидая, когда они войдут внутрь, и она сможет попытаться заснуть. Утром ей нужно сдать важный отчет по миграции авгуреев, и она была полна решимости донести свою точку зрения. Кажется, в Отделе регулирования магических популяций она была единственной, кто осознавал долгосрочные последствия вмешательства в хрупкий баланс экосистемы волшебных существ.

Гермиона вдруг почувствовала возмущение, что безответственные действия кучки идиотов могут разрушить нечто настолько важное. Хватит с нее и того, что у некоторых настолько отсутствует самоуважение, что они позволяют себе надираться посреди недели и еще мешать другим…

Она вдруг поняла, что не может отвести глаз от фигуры высокого мужчины, двигающегося изящно и плавно, что явно контрастировало с резкими пьяными перемещениями его шатающихся спутниц. Определенно он гораздо лучше контролировал себя, чем они: либо алкоголь на него не действовал, либо он был трезв и пытался воспользоваться ситуацией. Последнее было очень подозрительным.

Наблюдая за его проворными движениями, Гермиона поймала себя на мысли, что он кажется странно знакомым. Она наклонилась вперед, почти уткнувшись носом в стекло, чтобы рассмотреть подробнее очертания его спины и жесткой линии плеч.

Пока она глазела на них через запотевшее стекло, девушка, повисшая на руке мужчины, повернулась, и на него упал тусклый свет уличного фонаря. Гермиона ахнула. Первым, что бросилось в глаза, были очертания выступающего носа, а затем темные волосы, необычно блестящие при таком неярком освещении. Это казалось настолько нереальным, что она смогла выговорить всего одно слово:

Его темные жуткие глаза, отражающие красный свет вывески мотеля, вдруг поднялись и встретили взгляд Гермионы, заставив её вскрикнуть и резко присесть, словно непослушную первокурсницу, пойманную после отбоя.

Её охватила ярость. Как он смеет! Как он смеет будить её! Как он смеет снова заставлять её чувствовать себя нашкодившей школьницей! Как он смеет привлекать её внимание к своим ничтожным развратным интрижкам здесь, у ее дома! Она достаточно насмотрелась на это в газетах, и последнее, что ей нужно – чтобы они происходили прямо под окном ее спальни.