Разводимся! Моя на тридцать дней

Матвей уже увидел меня подавленной, считал все эмоции, догадался, как мне плохо без него, - и теперь расплывается в победной улыбке, чувствуя власть и превосходство надо мной.

Послушная жена, как обычно, все проглотит и попросит добавки. Поскандалит немного для порядка, но в итоге простит.

Не в этот раз…

- Только на ночь, - стираю ухмылку с его лица. – Мы разводимся, - выпаливаю, не подумав о родителях. Им я сказала, что мы поссорились, ведь до последнего надеялась на чудовищную ошибку.

- Как? – округляет глаза мама и прикладывает обе руки к груди. – Стас! – выкрикивает в потолок, вызывая папу. – Семейный совет, - важно чеканит.

Она всегда была без ума от Матвея, твердила, что мне невероятно повезло встретить такого мужчину, восхищалась его целеустремленностью, ответственностью, подчеркивала, как сильно он меня любит. И я полностью разделяла ее мысли, могла подписаться под каждым добрым словом в адрес Мэта, гордилась им… До этого дня.

Я разочарована и растоптана, но не готова поделиться болью с родителями, вытряхивая наше грязное белье. Если мы с мужем не сумели прожить долго и счастливо, то хотя бы расстанемся по-человечески.

- Советуйтесь, - пожимаю плечами. – Без меня. Я спать, - сипло добавляю, прострелив Мэта испепеляющим взглядом, и разворачиваюсь в направлении своей комнаты.

- Ксюш, - тихо окликает Матвей, когда я прохожу мимо него. Касается моего локтя мокрой, ледяной ладонью, заставляет обернуться.

Вблизи он выглядит еще хуже. Волосы мокрые, на лбу залегли морщины, под глазами темные мешки. На всегда идеальной одежде влажные пятна и разводы, с пиджака капает вода.

- Ты бы переоделся, а то заболеешь, - бурчу, нахмурившись, а мысленно ругаю себя за слабость. - Возьми что-нибудь из папиных вещей, - высвобождаю руку и обхватываю себя за плечи, закрываясь от прищуренного взгляда мужа. Он осознает, что я по-прежнему забочусь о нем и… люблю. Поэтому и мучает. Не отступает.

- Точно, ты права, дочка, - охает мама, всплеснув ладонями. – Сейчас, сынок, обогреем тебя и накормим, - окончательно тает, включая режим любящей тещи, и суетится вокруг Мэта.

Воспользовавшись моментом, я проскальзываю мимо них к своей комнате. В собственной семье становлюсь лишним звеном.

Сынок…

- Ксю, не сбегай, - летит мне вслед.

- Ты пока ее не трогай, - улавливаю приглушенный мамин шепот. – Пусть остынет, переспит с вашей проблемой. Утро вечера мудренее. Лучше ты расскажи, что у вас случилось, а то она молчит, как партизан.

- Нет, это наше личное дело, - осекает ее Мэт, - и обсуждать его мы будем вдвоем. Никаких семейных советов.

Хмыкаю, с грохотом захлопывая за собой дверь.

Разумеется! Не скажет же он теще о беременной любовнице – тогда образ лучшего на свете зятя будет развеян и необратимо испорчен.