Разводимся! Моя на тридцать дней

Так что Нина Евгеньевна подвернулась ей как нельзя кстати. После долгой задушевной беседы твоя мать сдалась, начала жаловаться Свете на невестку и по глупости помогла ей затравить Оксану эсэмэсками. Момент со шрамом был указан с ее подачи.

- Что ж, спасибо за плохие новости.

- Извини, я предупреждал, что тебе не понравится, - виновато произносит и тут же переключается. - Вернемся к Михайлову. Светлана отказалась свидетельствовать против отца своего будущего ребенка, и заставить я ее никак не могу.

- Хрен с ним, - выдыхаю себе под нос. Часть меня отмирает окончательно. Предательство простить сложно, особенно, когда оно исходит от самого близкого человека. Я даже урода Михайлова понять могу, но не маму.

- Предлагаю надавить на Артура через его отца. Как оказалось, у меня есть с ним общие знакомые, - важно вещает юрист, с азартом и воодушевлением, а я почти его не слушаю. Погружаюсь в вакуум. Предложение Кости звучит на фоне, пока я варюсь в собственной боли. - Я убежден, что старший Михайлов не в курсе последних проделок сына. Он, конечно, тоже с конкурентами жесткую войну ведет, но никогда не подставляется так глупо. Покажем ему доказательства, пригрозим подать на отпрыска в суд, если он сам его не угомонит. Следующим этапом я направлю парочку проверок на рестораны Артура, чтобы ему было чем заняться. По крайней мере, это даст тебе время встать на ноги и убедит Михайловых, что ты настроен серьезно.

- Делай все, что считаешь нужным, Константин, - машинально даю ему отмашку. – Спасибо.

Добираюсь домой на автопилоте, чудом не угодив в аварию. Не замечаю, как пролетает время в пути. Все мысли сосредоточены на Ксюше. Кроме нее, у меня больше никого не осталось. Моя настоящая и единственная семья.

Припарковавшись во дворе, быстро направляюсь к дому. Дверь открывается – и жена выходит ко мне навстречу. Ждала? Почувствовала?

Любимая…

Слабая улыбка слегка трогает губы, но тут же слетает с лица, когда я понимаю, что Ксюша в доме не одна. Кутается в спортивную кофту, хмурится и нервничает, взволнованно озирается, замечает меня. Выдыхает с облегчением.

- …глупейшую ошибку мой сын совершил, - долетает до меня обрывок фразы, и я четко знаю, кому она принадлежит.

За спиной Ксюши возится моя мать, не обращая на меня внимания. Окончательно слетаю с тормозов, когда вижу слезы на бледном лице жены. В груди бушует ураган, измученный мозг взрывается.

- Мэт? – глаза-карамельки округляются и поблескивают, с ресниц срываются капли, падая на лишенные румянца щеки и стекая к обескровленным губам. Моя девочка на грани обморока. – Ты как?

Подлетаю к жене, забыв о болезни и усталости. За Ксюшу и нашего малыша готов загрызть каждого, даже родную мать.